Кухаркин закон. Государство против приемных родителей

После скандального запрета на усыновление детей иностранцами в России собираются существенно ограничить возможности для приемных родителей-россиян.

Министерство просвещения предлагает ужесточить правила усыновления, в том числе сократить допустимое количество детей в приемной семье. Министр Ольга Васильева пообещала «ужесточить подбор так называемых родителей», в том числе путем их психологического обследования. Пересмотреть порядок передачи детей в приемные семьи призвал и Следственный комитет.

Уже готов проект закона, предусматривающего внесение изменений в Семейный кодекс. Опубликовавший этот документ адвокат Антон Жаров, специализирующийся на семейном и детском праве, возмущен:

«Министерство просвещения разработало закон, который могла бы разработать кухарка, управляющая государством. Усыновителей никто не спрашивает, ни один профессионал в разработке не участвовал. Все, что им пришло в голову, они и отразили в законопроекте. Но на самом деле большинство вопросов в этой жизни не имеют односложного ответа, нельзя что-то решить одним движением руки. Здесь есть попытка решить все одним движением руки», – сказал Антон Жаров в интервью Радио Свобода.

Адвокат Антон Жаров в программе «Итоги недели»

No media source currently available

«Я был уверен: после того как они ограничили зарубежное усыновление, они возьмутся за усыновителей российских. Так оно и произошло, хотя и с некоторым опозданием. Министр просвещения Васильева в паре с попадьей – уполномоченной по детям – проталкивают закон, который каждого усыновителя делает подозреваемым и заставляет всю оставшуюся жизнь оправдываться перед государством. В любой момент обретшего семью ребенка могут изъять тети с халой на голове и бросить в детдом. По субъективным критериям”, – пишет журналист Андрей Мальгин.​

«По этому законопроекту человек, который хочет принять ребенка в семью, – это заведомо плохой человек, которого нужно дико контролировать и который шагу не может ступить без мудрого и особо ценного указания органа опеки. Из добрых людей делают потенциальных преступников, которых надо контролировать. Поэтому останавливать этот законопроект нужно любыми возможностями. Судя по тому, что они его тихонечко пропихивают, они и сами понимают, что делают что-то не то», – говорит Антон Жаров.

Андрей Мальгин хорошо знает, что происходит в российских детских домах. 10 лет назад он сам усыновил ребенка.

«Тут надо понять мотивы, – говорит он о новом законе в интервью Радио Свобода. – Если это административное рвение, желание побольше напринимать законов, побольше всего зарегулировать – это одно. Совсем другое дело, если действительно идет наступление на усыновителей, которые рассматриваются как люди ненадежные, отбирающие у государства право распоряжаться людскими жизнями, в том числе детскими. Я склонен считать, что мы имеем дело со вторым случаем, и это очень опасно. Сейчас система государственной опеки построена на выделении достаточно крупных средств. Каждый раз, когда ребенок изымается из детского учреждения, – это удар и по учреждению, и по системе опеки в целом, потому что уменьшается финансирование. Когда у них стало меньше детей по ряду причин – и демографических, и из-за того, что усыновление и взятие под опеку стало довольно популярной процедурой, – они забили тревогу, потому что у них стало меньше денег. Вот это один из мотивов, почему разрабатывают этот закон. Там просто драконовские требования не только к тем, кто собирается усыновлять, но и к тем, кто уже усыновил. Например, требуется не только от будущих родителей проходить какие-то психологические обследования, собирать справки и прочее, но и от всех, кто живет вместе с ними. Если они живут с бабушкой, значит, бабушке нужно сдать анализ на ВИЧ. Кроме того, совершенно непонятно, почему ограничивается количество детей в семье. Допустим, у вас в семье три родных ребенка, и вы хотите усыновить ребенка из детдома или даже родственника, у которого умерли родители, вам не разрешат, потому что теперь максимальное количество детей в семье, включая родных, должно быть не больше трех. Невероятное количество преград, которые люди просто не захотят преодолевать, откажутся от идеи усыновления. Соответственно, в детских учреждениях останется больше детей».

Адвокат Антон Жаров тоже обращает внимание на неэффективность психологических обследований.

«Кроме очевидных случаев, когда пациент ест землю из горшков или кидается на медсестер, никакой волшебный психолог не может сказать, хорошим человек будет родителем, или совершит преступление в отношении детей. Психолог – это не следователь, он не может сказать, говорят ему правду или нет. Он может предположить, что человек лукавит, но мы что, на предположениях будем строить судьбу людей? Психолог может что-то сказать объективно только в том случае, если с ним человек находится в полном взаимопонимании и откровенен с ним. Но если меня будет оценивать государственный психолог, назначенный непонятно кем, с непонятной квалификацией и с непонятно кем и как придуманной системой оценки, я ему буду все рассказывать честно? Ага, ищи дурака».

Планирующееся ужесточение законодательства вызвано рядом громких преступлений в отношении усыновленных детей. В Татарстане в убийстве 9-летней девочки подозревается ее приемный отец. Вызывало большой резонанс дело супругов Черниковых, задушивших и сжегших 6-летнюю приемную дочь.

Но подобных преступлений не меньше и в отношении родных детей. Что может изменить закон?

«Может быть, психологи начнут обследовать всех родителей? – иронизирует Антон Жаров. – Никто не доказал, что именно плохим отбором усыновителей вызваны эти трагедии, и никто не хочет разбираться в том, почему в семье сложилась такая сложная обстановка. Значит, наверное, был плохой усыновитель. Хороший бы не убил, правильно? Давайте будем отбирать детей. Мы доотбираемся до такого состояния, когда у нас просто некому будет забирать детей из детских домов. В Москве, например, порядка 1600 детей находится в детских домах – это дети старшего возраста, дети, у которых много братьев и сестер разного возраста, дети, которые сильно нездоровы. В Москве такое же количество, порядка 1600 человек, стоит в очереди на детей, но они чего-то не торопятся брать этих деток. После принятия закона дети сложных категорий будут еще сложнее устраиваться, еще меньше будет адекватных людей приходить в усыновление и опеку».

“Я пережила кучу трендов со стороны государства, но такого что-то не припомню. Как одним махом наполнить детские дома и дома ребенка контингентом, как повысить недовольство опекой и как убить доверие к психологической помощи», – пишет о проекте закона Евгения Соловьева, глава новосибирской организации «День аиста», помогающей приемным родителям.

Москвичка Светлана Строганова выложила в Фейсбуке перечеркнутые фотографии своих приемных детей.

«Ключевой момент, который сразу бросается в глаза, – это ограничение количества детей. Общее количество детей в семье должно не превышать трех человек, это включая кровных. В приемных семьях в России редко бывает два-три ребенка: обычно, когда речь идет о подростках или об инвалидах, это бывает четвертый, пятый ребенок. Бездетные возьмут маленьких деточек. А все сложные категории детей, которые сейчас живут в приемных семьях – инвалиды, девиантные подростки, – останутся в детских домах просто потому, что уже не будет никого, кто мог бы их взять. Несколько лет назад, когда началась активная пропаганда усыновления, было 120 тысяч детей-сирот, за несколько лет эта цифра всеобщими усилиями сократилась до 60 тысяч. В случае введения этих ограничений дети останутся в детских домах, их будет становиться все больше и больше», – предсказывает Светлана Строганова.

Если закон опасен, как же сделать так, чтобы избежать трагедий в приемных семьях? Светлана Строганова рекомендует:

«Приемных родителей нужно готовить и потом помогать им. Сейчас у нас система помощи приемным родителям не выстроена вообще. Общественное мнение настроено на то, что счастливый конец истории усыновления – это когда ребенок попадает в семью. На этом история закрывается – дело сделано. На самом деле история только начинается, потому что у ребенка начинается адаптация. Ребенок жил в антисоциальной семье, из которой его изъяли, в притоне каком-то нашли, всю жизнь ребенка били родители, иногда бывает, что дочерей матери за бутылки сдают мужикам или побираться отправляют, или воровать. Они всю жизнь вот так жили. В детском доме, понятно, тоже не лучшим образом дети живут: там и дедовщина, и все прочее. Они приходят в семью, они не умеют вежливо себя вести, учиться, не воровать, не врать, они продолжают жить по своим правилам. Начинается очень сложный процесс адаптации, в котором приемный родитель остается один на один с этими проблемами. И тут приходит опека, говорит: «Ах, вы не справляетесь, мы у вас заберем». Это неправильно. Весь передовой зарубежный опыт говорит о том, что как только ребенок входит в семью, тут же подключается служба помощи, сопровождение, психологи работают, помогают, поддерживают, работают с кровными детьми, чтобы не было конфликта. Нужна максимальная помощь семье на период адаптации. Сейчас у нас этого нет. То сопровождение, которое есть, в большинстве случаев оно формальное. Нет специалистов в государстве, которые могут отбирать, учить, помогать и правильно контролировать. Потому что сейчас большая часть контроля – это формальные штуки: пришли, посмотрели в холодильник, суп есть, вещи какие-то есть, все отлично. Что на самом деле происходит в семье, никто не знает».

Одна из нашумевших историй – изъятие несовершеннолетних детей из семьи Светланы и Михаила Дель. Светлана Строганова хорошо знает обстоятельства этой драмы:

«Там не было никакого контроля. Все можно было бы отследить на ранней стадии, как-то отрегулировать. Если бы подключилась нормальная служба сопровождения, увидела проблему, начала бы разруливать… Но все было запущено. Я говорила с психологами, обследовавшими эту семью, они говорили: «Да, там было все сложно, но этот вопрос можно было бы решить, оставив детей в семье». То есть просто нужна была помощь, уголовщины жуткой там не было. Это недоработка нашей системы. Органы опеки просто ограничились отписками. А если бы была нормальная проверка и помощь оказывалась бы семье службой сопровождения, всего этого можно было бы избежать».

«В законопроекте разбросаны и вполне здравые вещи, которые можно обсуждать, – говорит адвокат Антон Жаров. – Но как можно здравым назвать предложение менять место жительства опекуну вместе с подопечным ребенком только с разрешения органа опеки? Это нарушает и Конституцию, и право гражданина на свободу передвижения, в принципе меняет весь институт опеки. На сегодняшний день опека – дело добровольное, человек может принять обязанности по опеке, может эти обязанности сложить, если изменились обстоятельства. Сейчас фактически опекуна закрепощают, не разрешают переезжать без разрешения опеки, мешают воспитывать ребенка. Законопроект приводит ситуацию с опекунами и частично с усыновителями в ситуацию, когда они перестают быть самостоятельными людьми, а становятся просто работниками органа опеки, которые строго по инструкции должны кайлом, как из куска мрамора, делать из ребенка приличного человека».

Андрей Мальгин предлагает радикальный вариант решения проблемы:

«Лучше было бы принять очень короткий закон, буквально один абзац, о том, что всех детей из детских домов собрать вместе, посадить в несколько железнодорожных составов, вывезти, допустим, в Вену и там с участием международных организаций распределить по европейским семьям, которые с удовольствием их разберут. Мне кажется, это единственный правильный закон».

Библиотека адвоката Жарова

То, что юрист по семейному и детскому (ювенальному) праву собирал много лет

Антон Алексеевич Жаров, адвокат, специалист по семейному праву, ювенальной юстиции и защите прав детей, в том числе оставшихся без попечения родителей

Здравствуйте!

Спасибо, что зашли. На этом сайте я постарался собрать различные материалы, которые помогут вам разобраться в хитросплетениях семейного законодательства России, и прежде всего, в вопросах опеки и попечительства, усыновления. Надеюсь, что-то оказалось полезным.

Когда много лет назад (а я практикую уже более 15 лет) я выбирал для себя сферу деятельности, как юриста, никто из коллег не рекомендовал заниматься детьми — им казалось неинтересно.

А мне кажется — интересно и важно. Очень важно, чтобы «детскими» вопросами в юриспруденции занимались серьёзно и профессионально. Чтобы семейное право не оставалось на периферии, чтобы самые важные в нашей жизни вопросы — а семья, дети, я убежден, самое важное — решались профессионалами и специалистами. К числу которых я нескромно отношу себя. На сегодняшний день у меня более 20 научных и научно-популярных работ, опубликованных в различных журналах и в сети интернет, посвященных вопросам семейного права, и, прежде всего, вопросам устройства детей, оставшихся без попечения родителей, а также по вопросам лишения родительских прав. Я принимал участие в работе над законами «Об опеке и попечительстве«, о внесении изменений в Семейный кодекс, в работе над постановлениями правительства по вопросам опеки и попечительства, усыновления.

По первому образованию я журналист, поэтому стараюсь заниматься популяризацией юридически знаний, в том числе через собственный блог. Горжусь, что преподаю в «Школе приёмных родителей«.

Как и любой адвокат, я вправе представлять интересы граждан и организаций, как в арбитражном суде, так и в гражданском деле в суде общей юрисдикции. Разумеется, защищаю и по уголовным делам. Но дела, связанные с защитой прав детей, семьи — это действительно «моё». Начиная от усыновления, опеки и попечительства, всяких семейных споров, лишения родительских прав, взыскания алиментов, определения места жительства ребенка с одним из родителей, всевозможных споров, связанных с разводом супругов — до защиты несовершеннолетних по уголовным делам, а также защиты по делам об уголовных преступлениях, связанных с несовершеннолетними, преступлений против семьи.

Безусловно, готов оказать юридическую помощь при взаимодействии с органами опеки и попечительства, прежде всего по делам, связанными с устройством детей, оставшихся без попечения родителей.

Самый главный принцип, которого я придерживаюсь в своей работе — это совершенная искренность и человечность. Понимаете, когда речь идет о детях, все эти адвокатские «штучки» — отходят в тень. Важным остается судьба ребенка, судьба семьи.

И поэтому я обязательно помогу вам и вашему ребенку.

Приходите. Запишите, пожалуйста, телефон (495) 227-01-21, (812) 429-70-92.

Искренне ваш,
Антон Жаров.

Адвокат Антон Жаров в социальных сетях

(пожалуйста, обратите внимание, что я не получаю никакие сообщения через социальные сети. Пользуйтесь телефоном и электронной почтой, указанными на персональном сайте адвоката.

О деле 4-летнего Глеба Агеева

А. ПЛЮЩЕВ: 10 часов 21 минута. У нас действительно некий разворот, поскольку у нас на прямой линии связи адвокат Агеевых Антон Жаров. Антон, доброе утро.

А. ЖАРОВ: Доброе утро.

А. САМСОНОВА: Доброе утро.

А. ПЛЮЩЕВ: В двух словах буквально. Вы нам тут прислали телеграмму о том, что ребенка опять отобрали из семьи…

А. ЖАРОВ: Да, ребенка опять отобрали из семьи. И я хочу, во-первых, немножко пояснить ситуацию. Дело в том, что если бы не внимание СМИ, то это был бы очередной банальный случай, когда с ребенком что-то случается, с ребенком вот именно такого возраста – 3, 4, 5 лет. Пальчик в розетку засовывают, чайники на себя опрокидывают и с утюгами сталкиваются. Ну, у кого были маленькие дети, те наверняка этот весь период проходили в жизни – с синяками, ссадинами и прочими вещами. Так вот, если бы не внимание СМИ. Дело в том, что ребенок действительно попал в больницу с травмами. Ребенок выглядел ужасно на фотографии, на том, что показывают по телевизору. Но дело в том, что вот эта вот ужасная коричневая физиономия – совершенно это не синят, это мазь, которая лечит ожоги. И поэтому ребенок выглядел ужасно, на самом деле травмы у него все-таки не столь значительны, чтобы, так сказать, они нас пугали. И второй вопрос: когда отец забрал ребенка из больницы — что он был вправе абсолютно сделать, ребенку, ну, наверное, лучше в семье, чем в казенном доме — в доме, где живут родители, все это время находились сотрудники органа опеки, без остановки приходили милиционеры. То есть ни на одну минуту семья не оставалась без внимания государственных органов, и ребенку, как они сделали вывод, было достаточно нормально. Приезжала специальная комиссия из Москвы, обследовала условия жизни родителей и пришла к выводу, что ребенку там нормально. Но вот вчера вечером, видимо, я так понимаю, давление средств массовой информации сделало свое дело, и компетентные органы приняли решение все-таки ребенка поместить в больницу. Ребенок сейчас помещен в одну из больниц вместе с мамой, и, так сказать, помещены туда оба ребенка, находятся под контролем сотрудников органов опеки и милиции. И в этой ситуации на данный момент ребенку ничего не угрожает. И сейчас, может быть, появился такой момент, наконец-то, более или менее объективно расследовать это дело.

Материалы по теме

09:05 Судьбу четырехлетнего Глеба Агеева обсудит сегодня Общественная палата РФ

Мальчик утверждал, что его избила мать…

А. ПЛЮЩЕВ: Антон, у Тони есть вопросы.

А. САМСОНОВА: Антон, как давно вы знаете приемную семью Глеба?

А. ЖАРОВ: Приемную семью Глеба я знаю не очень давно, но я знаю людей, которые работают с этой приемной семьей — и сотрудников органов опеки, и других людей.

А. САМСОНОВА: Понятно. Антон, вопрос заключается вот в чем. Сейчас не было суда, нет официальной версии. Ваше особое мнение. Как вы считаете, это несчастный случай или это насилие над ребенком в семье?

А. ЖАРОВ: Ну, это абсолютно точно не насилие над ребенком в семье, это трагическая случайность. Что там конкретно произошло, сейчас выясняет следствие. Я, к сожалению, не могу подробно об этой ситуации рассказывать. Но я думаю, что любой из ваших знакомых, если ему задать вопрос, знает ли он что-нибудь подобное, расскажет подобные истории про детей такого возраста.

А. САМСОНОВА: Антон, и еще вопрос. К сожалению, у нас мало времени. Сегодня будет заседание Общественной палаты, куда приглашены приемные родители Глеба. Придут ли они туда? Что вы знаете об этом?

А. ЖАРОВ: А вы знаете, они бы, может быть, и пришли. Но дело в том, что никакого приглашения в Общественную палату они не получали. Мы знаем об этом только из сообщений средств массовой информации. Может быть, сегодня с утра что-то изменится, но у нас с утра по плану допрос, разбирательства в милиции и так далее. Поэтому я не знаю, если эта информация будет, то, конечно, родители, скорее всего, приедут.

А. САМСОНОВА: Антон, ну я вам сообщу, что Кучерена сказал, что заседание пройдет в Общественной палате на Миусской площади в 16 часов. Ну, ждите, я не знаю…

А. ЖАРОВ: Может быть, до 16-ти еще успеют позвать.

А. САМОНОВА: Если придет приглашение, родители пойдут?

А. ЖАРОВ: Да, мы обговаривали этот вопрос. Мать, конечно, останется с детьми, а отец, скорее всего, посетит Общественную палату.

А. ПЛЮЩЕВ: Спасибо большое. Это Антон Жаров, адвокат семьи Агеевых.

Дело Максима Кузьмина

А. ДУРНОВО: До усыновления в США Максим Кузьмин побывал в другой семье, установить которую не удалось, — об этойм сообщил уполномоченный по правам ребенка в Псковской области Дмитрий Шахов. Ну, я напомню, что ранее появились в прессе заявления Лауры Шатто, приемной матери Максима Кузьмина, которая говорила, что действительно Максим Кузьмин оказался в некой неизвестно какой российской семье, где, видимо, столкнулся с сексуальным насилием.

М. МАКСИМОВА: Ну, теперь, кстати, уже есть, пришло расширенное сообщение, и уполномоченный по правам ребенка в Псковской области Дмитрий Шахов обвиняет как раз в этой ситуации американских усыновителей, потому что, говорят, что семья Шатто стала ответственной за воспитание ребенка с момента усыновления, то есть, там, с 23 октября 2011-го года, и как какая-то другая семья могла взять ребенка до 3 ноября…

А. ДУРНОВО: Да, до 3 ноября…

М. МАКСИМОВА: … до того, как его забрали в Америку…

А. ДУРНОВО: 10 дней, да, видимо, а, может быть, и больше, потому что не понятно, с какого момента он там находился. В общем, мы на самом деле с Мариной пытаемся понять одну очень простую вещь: а как так вот… ну, как так произошло, что ребенок оказался в неизвестно какой семье и провел там от десяти дней…

М. МАКСИМОВА: Из детского дома его забрали, американские усыновители еще не получили. И где весь этот период времени он был? И почему никто не знает, что это за семья?

А. ДУРНОВО: Мы очень просим, чтобы нам звонили и писали люди, которые имели дело с процессом усыновления. Может быть, сами усыновляли, может быть, работали в органах опеки или работают…

М. МАКСИМОВА: Сталкивались ли они с чем-то похожим?

А. ДУРНОВО: Сталкивались ли вы с чем-то похожим? Вообще расскажите пожалуйста, как происходит процедура усыновления, может ли там действительно получиться так, что ребенок вдруг попадает в какую-то непонятную семью.

М. МАКСИМОВА: И не учтенную никем и нигде и не записанную.

А. ДУРНОВО: Никто не знает потом, что это была за семья. Я напомню телефоны: для смс +7-985-970-45-45, эфирный телефон +7-495-363-36-59. В Твиттере есть аккаунт @vyzvon. Но сначала мы хотим немножко поговорить с адвокатом Антоном Жаровым…

М. МАКСИМОВА: Он у нас на телефонной связи. Алло.

А. ЖАРОВ: Добрый день.

А. ДУРНОВО: Антон, добрый день.

М. МАКСИМОВА: Добрый день. Хотели в начале поговорить с вами, прежде чем дать эфирное время для наших слушателей, и попытаться разобраться вместе с вами: это реальная ситуация или не реальная ситуация? Как могло оказаться так, что в данном случае ребенок, Максим Кузьмин, какое-то время находился в какой-то семье? И уполномоченный по правам ребенка в Псковской области говорит, что не понятно, что это за семья и найти ее не удалось.

А. ЖАРОВ: Я почти 12 лет занимаюсь вопросами усыновления. Я могу вам сказать, что в моей практике вот такого, такой схемы работы с усыновителями, когда ребенок сначала из детского дома попадает в какую-то приемную семью, уже будучи усыновленным, а потом только передается в семью усыновителей, ну, мне такого не встречалось. Я думаю, что мы имеем дело со сложностью в переводе просто. Вероятно, что ребенок мог быть в какой-то приемной семье, но не непосредственно после принятия решения судом и до того, как его передали усыновителям, а, видимо, в предыдущий период. Собственно говоря, поведение ребенка, если то, что рассказывает приемная мать, усыновительница, о том, что ребенок вел себя определенным образом, нанося себе удары, и каким-то образом поведение его было причиняющим самому себе вред, вообще это похоже на то, что он какие-то в свое время издевательства в семье какой-то получал. Поэтому, вполне возможно, он был в приемной семье в какой-то на территории России, но вряд ли это было между решением суда и тем, как усыновители забрали ребенка. И вряд ли на территории Псковской области ни в одном личном деле не осталось никаких бумаг об этом.

А. ДУРНОВО: Антон, вот этот период, когда уже есть решение суда об усыновлении, но сами усыновители за ребенком еще не приехали. Где этот ребенок должен находиться, по закону? И, ну, вообще в законе что-то сказано про этот вот такой переходный период?

А. ЖАРОВ: Во-первых, решение суда об усыновлении, как и любое другое решение, вступает в силу не немедленно в тот момент, когда оно провозглашено, а спустя период на обжалование. Вот в настоящее время это составляет 30 дней. И между тем, как вот оно (решение) вынесено и оно вступило в законную силу, проходит целый месяц. Этот месяц усыновители еще как бы не усыновители, решение не вступило в силу. Поэтому ребенок продолжает находиться там, где он находится: в детском доме, там, в доме ребенка, может быть, у опекуна или в приемной семье – такое тоже может быть. В данном случае, я думаю, что так не было. Я думаю, что ребенок так и продолжал, оба, там, ребенка продолжали находиться в доме ребенка и вряд ли их куда-то еще передавали в этой всей истории.

М. МАКСИМОВА: Ну, то есть, правильно я понимаю, что если все-таки это правда, если американские усыновители говорят, что ребенок, Максим Кузьмин, побывал до них в какой-то другой семье – ну, то есть, не родной, а кто-то еще, там, не знаю, был опекуном, там, эта семья, или, там, усыновляли его – то все документы, записи, информация должна была сохраниться? Кстати, а где?

А. ЖАРОВ: Разумеется, в органах опеки, разумеется, дом ребенка, передавая, тоже передаеют не просто так ребенка, а сохраняют все документы. И, разумеется, история еще почему мне кажется сомнительной? Дело в том, что если бы на территории Российской Федерации нашлись люди, которые хотели усыновить или принять под опеку Максима Кузьмина, то ни о каком усыновлении иностранцами вообще бы речи не шло. Поэтому, если бы ребенок уже находился в приемной семье или в семье опекуна на территории Российской Федерации, но никаких американцев там просто бы не возникло. Поэтому я сомневаюсь в этой всей версии и думаю, что здесь трудности с переводом просто. И, вероятно, Максим… либо Максим вспоминаем истории давно минувших дней, либо кто-то кого-то не понимает просто.

А. ДУРНОВО: Но нет у вас ощущения, что кто-то темнит, а, может быть, и обе стороны темнят?

А. ЖАРОВ: Темнят – это абсолютно точно. Просто мне кажется, что вот конкретно в этом вопросе, здесь вряд ли та версия, которую вот вы предполагаете.

А. ДУРНОВО: Понятно. Антон, спасибо вам большое. Антон Жаров, адвокат, был у нас на связи.

Адвокат Жаров Антон Алексеевич Страх и совесть

Когда в 2000-м горела Останкинская телебашня, я ехал по Ботанической улице и рядом со мной сидел мой брат из другого города. От «останкинской иглы» шёл дым. Радиостанция «Маяк», на которой я тогда работал, голосом бодрого спортивного комментатора Курашова вещала: «Мастерски работают вертолётчики!» Он жил на Аргуновской, и из окна прекрасно видел, и выходил по телефону в эфир…

Я прикинул, что будет, если она вдруг упадёт (а про это стали говорить чуть не сразу), оставил машину во дворе жилого дома (с тыльной стороны) и пошёл прорываться за оцепление…

Было это в 6 вечера. Потом было почти 10 часов адской работы с эфирами раз в 15-20 минут, опровержениями, слухами, информацией от строителей башни, её проектировщиков, пожарных… Трест, в котором работала моя мама, в своё, разумеется, время, строил эту башню. Маме пришлось вспомнить и найти телефоны всех «мастадонтов», которые её строили.

Ни один из них даже в мыслях не допускал, что башня может упасть, и все они, несмотря на очень-очень пожилые годы, чётко помнили и все технические характеристики и чуть ли не расчёты, почему поставили именно такого диаметра куда-то какую-то фигню…

Это было незабываемо. И это был последний мой эфир на радио в качестве журналиста.

Теперь я смотрю на «мастерство вертолётчиков» тушащих башню на Пресне и — отмечаю разницу. Не только в 12 лет. В принципе.

Чуть в сторонку. Почитал отчёты Межгосударственного авиационного комитета, организации, расследующей все авиапроисшествия на территории РФ, и с самолётами отечественного производства.

Почти три часа потратил, чтобы прочитать про три аварии. Первое, что поражает (приятно) — высокий профессионализм того, кто это пишет. Люди очень чётко и грамотно всё могут описать, рассказать, разложить по полкам и, в конце концов, понять, что именно привело к аварии. Какая роковая ошибка, какой там «контакт залип» или лампочка не сработала.

Но гораздо интереснее (и важнее) то, что они описывают попутно. Поскольку мелочей быть не может, они, «ребята» из МАК, досконально пролистывают всю-всю документацию, сверяют всё-всё, до малейших нестыковок. И обнаруживают…

Например, выясняется, что в значительном числе наших аэропортов, система метонаблюдения находится в непотребном состоянии. Средства наблюдения — не менялись, наверное, с начала наблюдений. Штат укомплектован чуть ли не на 30%, из-за чего наблюдения ведутся в значительной степени «на глазок» и «по-быстрому», а контингент сотрудников представлен людьми пред- и пенсионного возраста. Что само по себе, может, и неплохо (прогнозисту нужен опыт), но не удивляет, например, что в каком-то случае метеоролог просто не пошёл что-то там измерять, а написал наобум… Из опыта, так сказать.

Например, выясняется, что значительное число наших аэропортов имеют карты захода на посадку и вообще карты, выполненные в системе координат 1942 года, что совершенно не совпадает с современной (1990 года) системой. Что, может быть, и наплевать изготовителям глобусов, но для самолёта идущего на посадку — это разница на 70 метров в одну сторону и 130 — по другой оси. Причём в части аэропортов — система «новая», в части «старая», и часто вообще не написано, какая же применяется в данном случае.

Например, выясняется, что значительная часть авиадвигателей (мягко сказано) — контрафактные. То есть, происхождение их неизвестно, документы подделаны, кто делал ремонт и что там на них стоит — неясно. Летает — и слава богу.

Например, выясняется, что стандарты тренировок для экипажей не соблюдаются везде и повсеместно (только бумажки пишут, что оттренировались), что подделываются результаты медицинских осмотров (а потом в Ярославле летит пилот с ногами, которые не обладают чувствительностью), что нарушаются предельные «налёты» пилотов в месяц, а иногда и в сутки…

И это всё в МАК знают, публикуют, Анодина выступает и ровно это говорит.

Но изменений что-то не видно. Принципиальных, по крайней мере.

Даже в позднем брежневском периоде, значительной массе населения было всё-таки стыдно выдавать чёрное за белое…

Я по-прежнему считаю, что наиболее сильным фактором, управляющим человеком, является совесть. Нет людей, которым было бы приятно прослыть негодяями.

Да, г-на Гундяева, скажем, уже не переделать: что ни говори, всё роса с неба. Но того мужика, который намазывает свежей краской старый трансформатор, чтобы потом продать его за новый — это, может, остановит? Главного инженера, ставящего подпись под «ремонтом»? Судью Боровкову, понимающую, что она делает, и степень адекватности своих «дел»? Впрочем, про Боровкову я размечтался.

Совесть есть не у всех. Некоторые должны боятся.

Новости по теме

Вы должны быть авторизованы, чтобы разместить комментарий.

Городское юридическое занятие

ЧТО ТАКОЕ ГОРОДСКОЕ ЮРИДИЧЕСКОЕ ЗАНЯТИЕ (ГЮЗ)?

Это проект Института семейных просветительских и правовых программ по юридической подготовке будущих усыновителей, опекунов, приёмных родителей. ГЮЗ — это лекция с элементами интерактива, примерами и практическими заданиями.

ИСППП является уполномоченной организацией в сфере подготовки граждан. Формат проведения ГЮЗ одобрен Департаментом труда и социальной защиты населения города Москвы.

Научный директор ИСППП, адвокат Антон Алексеевич Жаров . Консультативную помощь оказывают юристы «Команды адвоката Жарова».

ЧТО ДАЁТ ГЮЗ СЛУШАТЕЛЯМ?

  • З нания по «юридическому» блоку подготовки по программе, утверждённой для школ приёмных родителей.
  • П онимание смежных тем, обычно не предлагаемых на занятиях в ШПР (например, юридических тонкостей взаимодействия с кровными родственниками ребёнка, особенностей опеки или усыновления ребёнка-иностранца и др.).
  • В озможность задать вопрос по конкретной ситуации и получить квалифицированный ответ юриста, специализирующегося именно в сфере семейного и ювенального («детского») права.

ЧТО ДАЁТ ГЮЗ РУКОВОДИТЕЛЯМ ОРГАНИЗАЦИЙ?

  • Площадку для обмена опытом по правовым вопросам в сфере семейного устройства.
  • Возможность оперативно узнать о последних изменениях в семейном законодательстве.

УСЛОВИЯ УЧАСТИЯ В ГЮЗ

Регистрируясь на ГЮЗ, слушатель подтверждает, что ознакомлен с правилами мероприятия.

Занятие для всех участников проводится бесплатно.

Во время занятия можно задать вопрос через WhatsApp, Viber или Telegram.

По окончании каждый участник получает именной сертификат о прохождении юридического раздела подготовки ШПР.

Мероприятие 12+ .

17 ноября 2018 года. Начало регистрации в 10.00.

Еще по теме:

  • Лишение права управления автомобилем это За что сотрудники ГИБДД могут забрать права? Многих водителей интересует вопрос: за что автоинспектор может отобрать у водителя его права? Важно знать, что документ, дающий право управлять ТС (здесь и далее — транспортным средством), не […]
  • Региональный оператор является юридическим лицом созданным в форме О фонде В соответствии с требованиями Жилищного кодекса Российской Федерации в Ростовской области, как и во всех других регионах нашей страны, создан региональный оператор. Региональный оператор — это специализированная некоммерческая […]
  • Ск рф органы опеки Ск рф органы опеки Автострахование Жилищные споры Земельные споры Административное право Участие в долевом строительстве Семейные споры Гражданское право, ГК РФ Защита прав потребителей Трудовые споры, […]
  • Что будет если не вписан в ограниченную страховку Попал в ДТП и не вписан в страховку: как происходит возмещение Управлять автомобилем может не только владелец. Закон требует, чтобы водитель имел при себе удостоверение с открытой категорией, соответствующей транспорту, а гражданская […]
  • Свиблово адвокат Адвокаты по уголовным делам в СВАО Наш сайт поможет быстро найти надежного специалиста для решения любых юридических вопросов и получения профессиональной консультации. Разместите заявку и проверенные юристы адвокаты по уголовным делам в […]
  • Заявление по уходу за ребенком до 15 лет в 2018 году пример Ежемесячное пособие по уходу за ребенком до полутора лет После рождения ребенка каждая мама, а также лица, которые обеспечивают за ним фактический уход и воспитание, получают право на ежемесячное пособие по уходу за ребенком до 1,5 лет. С […]