РАЗЪЯСНЕНИЕ СОВЕТА АДВОКАТСКОЙ ПАЛАТЫ г. МОСКВЫ. ОБ ОСНОВАНИЯХ ПРЕКРАЩЕНИЯ УЧАСТИЯ АДВОКАТА-ЗАЩИТНИКА В УГОЛОВНОМ ДЕЛЕ.

Адвокат не вправе отказаться от принятой на себя защиты. (Пп. 6 п. 4 ст. 6 ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации»; ч. 7 ст. 49 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации). Он может быть освобожден от участия в деле судом, прокурором, следователем, дознавателем в случае принятия отказа от помощи защитника, заявленного самим обвиняемым (подозреваемым), а также по обстоятельствам, предусмотренным ст.ст. 72, 258 УПК РФ.

В силу ч. 2 ст. 52 УПК РФ отказ от защитника не обязателен для дознавателя, следователя, прокурора и суда. Совет ранее разъяснял, что адвокат не только вправе, но и обязан заявить о невозможности продолжать участвовать в процессуальном действии и покинуть место судопроизводства, если следователь отказывается рассмотреть ходатайство обвиняемого об отказе от защитника, незамедлительно обжаловав действия (бездействие) следователя в соответствии с главой 16 УПК, и сообщить о случившемся в Адвокатскую палату г. Москвы /Вестник АП г. Москвы, вып. 6(8), М, 2004, с. 5-6/. Это разъяснение, которое давалось относительно участия адвоката в делах по назначению, естественно, применимо к адвокатам по соглашению и распространяется на подобное беззаконие со стороны иных субъектов, ответственных за проведение уголовного процесса: дознавателя, прокурора и суда. Такое реагирование на вызывающее нарушение прав обвиняемого не может расцениваться как отказ от принятой на себя защиты и влечь дисциплинарную ответственность. Если же отказ от защитника рассматривается и не удовлетворяется, адвокат обязан продолжить участвовать в деле.

Иные последствия порождает расторжение соглашения на защиту по уголовному делу. Согласно ст. 25 ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ» соглашение об оказании юридической помощи представляет собой гражданско-правовой договор, вопросы расторжения которого регулируются Гражданским кодексом РФ с изъятиями, предусмотренными настоящим Федеральным законом. Ст. 450 ГК допускает возможность изменения и расторжения договора по соглашению сторон, если иное не предусмотрено самим Кодексом, другими законами или договором. Единственное изъятие из этого правила, сформулированное в пп. 6 п. 4 ст. 6 ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» — «Адвокат не вправе отказаться от принятой на себя защиты» — означает запрет расторгать соглашение на защиту в одностороннем порядке по инициативе адвоката, но не лишает такого права доверителя.

Доверитель вправе расторгнуть соглашение с адвокатом в любой момент производства по уголовному делу, что ликвидирует само основание участия адвоката в уголовном судопроизводстве в силу общего правила о последствиях расторжения гражданско-правового договора, установленного п. 2 ст. 453 ГК РФ: «при расторжении договора обязательства сторон прекращаются». В отличие от отказа обвиняемого (подозреваемого) от защитника, который подлежит разрешению судом, прокурором, следователем и дознавателем, расторжение соглашения является юридическим фактом, лишающим адвоката права осуществлять какие-либо процессуальные действия в интересах своего бывшего подзащитного (подписывать процессуальные документы, участвовать в проведении следственных действий, выступать в прениях и т.д.). Если доверителем адвоката является не подзащитный, а иное лицо, то при расторжении им заключенного с адвокатом соглашения об оказании юридической помощи назначенному доверителем лицу (подозреваемому, обвиняемому), мнение бывшего подзащитного, желающего, чтобы адвокат продолжал его защиту, не может служить основанием для продолжения участия адвоката в деле. В такой ситуации адвокат может обсудить с обвиняемым возможность заключения нового соглашения и только после претворения этой возможности в действительность, получить правовое основание для возобновления прерванной защиты.

Обязанность обеспечивать право на защиту лежит на субъектах уголовно-процессуальной деятельности, ответственных за проведение уголовного процесса на различных его стадиях. Они должны обладать своевременной информацией об обстоятельствах, препятствующих реализации этого конституционного права обвиняемого. Адвокат обязан незамедлительно направить суду, прокурору, следователю или дознавателю письменное уведомление о расторжении соглашения и о прекращении на этом основании своего дальнейшего участия в деле. Отсутствие в материалах уголовного дела такого уведомления приводит к тому, что суд или органы предварительного расследования в течение неопределенного (порой весьма длительного) времени пребывают в заблуждении относительно круга участвующих в деле защитников.

Направление письменного уведомления о расторжении доверителем соглашения можно предварить телефонограммой, но низкий уровень верифицируемости не позволяет признать ее достаточным (надежным) способом коммуникации по вопросу участия адвоката в судопроизводстве. Полномочия адвоката удостоверяются письменным документом (ордером), следовательно, и сообщение о прекращении этих полномочий в конкретном деле должно быть облечено в письменную форму.

Бездействие адвоката, выразившееся в ненаправлении лицу (органу), в производстве которого находится уголовное дело, письменного уведомления о расторжении доверителем соглашения об оказании юридической помощи, расценивается как проявление неуважения к соответствующему участнику уголовного процесса, несущему персональную ответственность за обеспечение конституционного права обвиняемого на защиту, с привлечением к дисциплинарной ответственности по ст. 12 Кодекса профессиональной этики адвоката.

Отказ адвоката от обязанностей защитника по уголовным делам.

Это только в дореволюционные времена адвокаты имели право отказываться от взятых на себя обязанностей защитника в уголовном суде. Кстати, такая практика наблюдается и в некоторых зарубежных цивилизованных странах. У нас же мы только высказываем сомнения по поводу, что адвокатам запрещено снимать с себя полномочия защитника в уголовных процессах. Но как быть если взгляды адвоката на виновность подозреваемого совпадают со взглядами обвинительной стороны. Да ещё множество причин могло бы быть и есть, чтобы адвокат отказался от защиты, да нельзя. Нет закона, обеспечивающего такое право. И даже в случае расхождения мнений с позицией подзащитного.

Мы можем прочитать в различной литературе, как юристы высказывают недовольство отсутствием соответствующего закона, дающего возможность защитнику снимать с себя обязанности защиты, если их интересы не совпадают или возникают неустранимые противоречия по поводу виновности подсудимого или же по поводу построения защиты. Во всех высказывания наблюдается схожий мотив — прокурору разрешено отказываться от обвинения, а адвокату или юристу от защиты — нет. Разве можно мириться с таким положением?

Есть статья Уголовного Кодекса
№15, ч.4. Там сказано, что и обвинение, и защита перед судом равноправны. Перед судом, но не перед другими его участниками. Равное право предоставлено для судебного разбирательство с исследованием доказательств и их представлением, по изложению личного мнения по делу. Это значит, что и по вопросу виновности подозреваемого стороны вправе иметь своё мнение, а также по вопросу вынесения наказания.

Почему же инициатором судебного преследования или уголовного дела сторона обвинения может быть, а адвокат обязательно назначается либо следователем, либо подсудимым при возможности оплаты услуг защитника. Адвокату не принадлежит возможность инициативы ни для осуществления защиты, ни для отказа от неё. И если защитник вступил в свои обязанности, то снять их с него может кто угодно, только не он сам. А точнее, тот, кто его пригласил, как защитника по делу — обвиняемого лица.

Для отказа от защиты адвокату нужно в точности изложить свои мотивы. Иначе, будет нарушено право подсудимого на защиту во время судебного процесса.

Если подумать, то на практике мы могли бы наблюдать следующее, встаёт в суде адвокат и сообщает, что между ним и подсудимым возникли противоречия взглядов, и от защиты он отказывается. Подсудимый же виновным признавать себя не хочет. Участвующие, естественно, поймут, что уж если защитник считает виновным подозреваемого, а иначе, почему бы ему отказываться от защиты, то тем более сторона обвинения должна вынести самый строгий приговор. Так всё выглядит с логической точки зрения. Но, кроме такой точки зрения есть и понятие человеческого фактора.

Ведь адвокат, попросту может почувствовать себя недостаточно компетентным, чтобы выполнять функции защиты именно по этому делу. Он может испугаться быть ответственным за судьбу человека в случае проигрыша. Отказ адвоката также может основываться на недовольстве размером оплаты или её отсутствием. А бывает и так, что третьи лица перекупают адвоката, если они заинтересованы в том, чтобы подсудимый был признан виновным. Да и мало ли ещё может быть различных вариантов?

Но ответ на все «если» только один — нельзя адвокату в уголовном процессе отказываться от защиты, как бы ни было трудно дело, долг он должен выполнить до конца. При другом отношении к профессии, ему следовало бы оставить свою работу.

Если адвокат квалифицирован и имеет добрую совесть, он всегда найдёт доводы в пользу защиты своего клиента. И от нравственности или государственного закона он никогда не отступит.

Адвокаты! Примите к сведению и не поступайте таким образом!

З А К Л Ю Ч Е Н И Е

Квалификационной комиссии Адвокатской палаты Красноярского края

«Извлечение»

В Адвокатскую палату Красноярского края поступило заявление гражданина М., в котором указано, что в 2010 году им было заключено соглашение с адвокатом А. на оказание юридической помощи по уголовному делу, возбужденному по ч.4 ст. 159 УК РФ.

В ходе предварительного следствия адвокат А. действий, направленных на его, М., защиту не предпринимала, в частности, ходатайства о допросе свидетелей защиты ему пришлось заявлять самостоятельно.

В предварительном судебном заседании адвокатом А. к нему не было высказано претензий по оплате ее работы.

Однако, в первом судебном заседании 23 апреля 2012 года она заявила ходатайство о невозможности участия в уголовном деле в качестве защитника в связи с отсутствием соглашения на ведение дела в суде и отсутствием соответствующей оплаты ее работы, отказавшись по существу от принятой ранее на себя защиты его, гр. М., интересов.

При этом в судебном заседании адвокатом А. условия ранее заключенного с ней соглашения о защите его, М., интересов обсуждались публично в нарушение требований о необходимости соблюдения адвокатской тайны, что послужило причиной формирования о нем негативного мнения.

Он, гр. М., не отказывался от участия адвоката А. в уголовном деле по защите его интересов, полагал, что соглашение, заключенное на предварительном следствии между ним и адвокатом, заключено на весь объем работы, т.е. включая суд. При этом, заслушав ходатайство адвоката в суде, заявлял, что готов заплатить дополнительные денежные средства незамедлительно, на что адвокат А. заявила, что столько денег, сколько ей нужно, у него нет, после чего подтвердила свое намерение не осуществлять защиту по данному уголовному делу.

Заявитель М. считает действия адвоката А. недопустимыми, незаконными, просит привлечь ее к дисциплинарной ответственности.

К своей жалобе гр. М. приложил копию протокола судебного заседания Ачинского городского суда Красноярского края от 23.04.2012 года.

В соответствии с. п. 3 ч.5 ст. 23 КПЭА участники дисциплинарного производства с момента его возбуждения имеют право давать по существу разбирательства устные и письменные объяснения, представлять доказательства.

Адвокат А. 23.08.2012 года представила письменные объяснения на поступившую жалобу, из которых следует, что она действительно заключила соглашение на оказание юридической помощи с гр. М. на защиту его интересов по уголовному делу на период предварительного следствия. По окончании расследования М. сообщил ей, что в судебное заседание заключит договор либо с ней, либо с адвокатом из г. Красноярска.

В апреле 2012 года в здании Красноярского краевого суда она узнала от адвокатов, работающих в г. Красноярске, что в их консультации был гр. М. по вопросу заключения договора с одним из красноярских адвокатов. Таким образом, она поняла, что гр. М. свой выбор защитника сделал.

В судебном заседании 23.04.2012 года она, адвокат А., указанные факты о замене защитника огласила, после чего гр. М. от услуг защитника по назначению и от ее услуг отказался, попросив предоставить время для заключения соглашения с другим адвокатом. Данное ходатайство было судом удовлетворено.

Никаких разговоров в судебном заседании об отсутствии денежных средств у гр. М. не было, по материальным соображениям от защиты интересов клиента она, адвокат А., не отказывалась, сведения, изложенные в протоколе судебного заседания, не соответствуют действительности, узнала об этом от коллег, которые показали ей копию протокола судебного заседания.

Адвокат А. считает, что надлежащим образом исполняла свои обязанности перед доверителем в период предварительного следствия по делу, о чем свидетельствует составленное ею приложение №1 к данному объяснению.

Будучи надлежащим образом уведомленным о месте и времени рассмотрения дисциплинарного производства гр. М. на заседание квалификационной комиссии не явился.

Обстоятельств, исключающих возможность рассмотрение дисциплинарного производства, предусмотренных п. 3 ст. 21 Кодекса профессиональной этики, не установлено, неявка кого-либо из участников не является основанием для отложения разбирательства.

На заседании квалификационной комиссии адвокат А. доводы, изложенные в своих письменных объяснениях, подтвердила в полном объеме, при этом дополнительно пояснив, что не могла осуществлять защиту интересов гр. М., т.к. между ними не заключалось соглашение на участие ее по уголовному делу в качестве защитника в суде. Действие соглашения, заключенного между ними на период предварительного следствия, закончилось, а от заключения нового соглашения гр. М. отказался.

В судебное заседание, назначенное на 23.04.2012 года, пришла, рассчитывая на то, что гр. М. подпишет подготовленное ею соглашение, но он отказался это сделать.

Вступить в дело в качестве защитника по назначению не имела права, т.к. не являлась дежурным адвокатом, не состояла в графике, поэтому опасалась негативных последствий.

В суд предоставила ордер адвоката, в котором не указала основания вступления в дело. Заявила ходатайство и подала заявление о невозможности своего участия в уголовном деле по защите интересов гр. М., где указала, что не может участвовать в судебном заседании по причине отсутствия соглашения на защиту, а также потому, что адвокатом по назначению она не является.

Сведения, изложенные в протоколе судебного заседания, адвокат А. считает недостоверными, т.к. никаких разговоров об отсутствии денежных средств у М. не было, обжаловать протокол судебного заседания не имела возможности, т.к. в дальнейшем рассмотрении уголовного дела не участвовала. При этом адвокат А. сослалась на письменные объяснения адвокатов У. и С., которые продолжили свое участие в рассмотрении уголовного дела, и просила приобщить данные объяснения к материалам дисциплинарного производства.

Кроме этого, адвокат А. просила обратить внимание и приобщить к материалам дисциплинарного производства копию заявления, поданного ею в Ачинский городской суд, о невозможности участия в суде и копию договора на оказание юридической помощи, заключенного 05.10.2010 года между нею и доверителем М.

В соответствии с ч.2 ст.23 КПЭА квалификационная комиссия должна дать заключение по возбужденному дисциплинарному производству в том заседании, в котором состоялось разбирательство по существу, на основании непосредственно исследования доказательств, представленных участниками производства до начала разбирательства, а также их устных объяснений.

Рассмотрев материалы дисциплинарного производства, заслушав пояснения адвоката А., квалификационная комиссия приходит к выводу о том, что в действиях адвоката усматриваются грубые нарушения законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре и норм Кодекса профессиональной этики адвоката, допущенные при осуществлении профессиональной деятельности.

Кодекс профессиональной этики адвоката устанавливает обязательные для каждого адвоката правила его поведения при осуществлении адвокатской деятельности на основе нравственных критериев и традиций адвокатуры (ст.1 КПЭА).

Адвокат при осуществлении своей профессиональной деятельности обязан честно, разумно и добросовестно отстаивать права и законные интересы доверителей всеми не запрещенными законодательством Российской Федерации средствами (ч.1 ст.8 КПЭА).

Адвокат при всех обстоятельствах должен сохранять честь и достоинство, присущее его профессии; профессиональная независимость адвоката является необходимым условием доверия к нему; адвокат должен избегать действий, направленных к подрыву доверия (п.1 ст.4, п.1, 2 ст.5 Кодекса профессиональной этики адвоката).

В соответствии со ст. 25 ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ» адвокатская деятельность осуществляется на основе соглашения между адвокатом и доверителем, которое представляет собой гражданско-правовой договор, заключаемый в простой письменной форме между доверителем и адвокатом.

Требования о форме и содержанию соглашения об оказании юридической помощи должны соблюдаться уже в силу того, что они нормативно закреплены, а, следовательно, являются обязательными. Кроме того, заключение соглашения в письменной форме и четкое указание в нем существенных условий, в том числе о размере и характере ответственности адвоката, принявшего исполнение поручения (п.5 ч.2 ст.25 ФЗ), а также о том, что вознаграждение, выплачиваемое адвокату доверителем, и компенсация адвокату расходов, связанных с исполнением поручения, подлежат обязательному внесению в кассу адвокатского образования в порядке и сроки, предусмотренные соглашением (ч.6 ст. 25 ФЗ), позволяет сделать вывод о том, на сколько профессионально и добросовестно были урегулированы взаимоотношения между адвокатом и доверителем.

В материалах дисциплинарного производства имеется договор на оказание юридической помощи, заключенный 05 октября 2010 года между адвокатом А. и гр. М. Согласно п.1.2 предметом Договора является «защита на следствии», за что доверителем в качестве оплаты гонорара внесен аванс в размере 30 000 рублей (п.3.1 Договора).

Других обязательных условий представленный в квалификационную комиссию договор не содержит, что расценивается как нарушение требований законодательства и, как следствие, влечет за собой возникновение состояния неопределенности в правоотношениях доверителя и адвоката.

Адвокат А. считает, что поскольку срок действия заключенного с гр. М. договора закончился в момент окончания предварительного следствия, она имела право ходатайствовать перед судом о невозможности своего участия в судебном процессе, и по сути дела самоустранилась от обязанностей защитника и отказалась от защиты интересов доверителя.

Именно к такому выводу пришла квалификационная комиссия при рассмотрении дисциплинарного производства, поскольку действующее законодательство не предусматривает оснований к отказу от защиты интересов доверителя по причинам, изложенным адвокатом А.

Ст. 450 ГК РФ допускает возможность изменения и расторжения договора по соглашению сторон, если иное не предусмотрено самим Кодексом, другими законами или договором. Единственное изъятие из этого правила, сформулированное в пп. 6 п. 4 ст. 6 ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» — «Адвокат не вправе отказаться от принятой на себя защиты» — означает запрет расторгать соглашение на защиту в одностороннем порядке по инициативе адвоката, но не лишает такого права доверителя.

Согласно ч.7 ст. 49 УПК РФ адвокат не вправе отказаться от принятой на себя защиты подозреваемого, обвиняемого.

В соответствии с ч.2 ст. 13 Кодекса профессиональной этики адвоката адвокат, принявший в порядке назначения или по соглашению поручение на осуществление защиты по уголовному делу, не вправе отказаться от защиты кроме случаев, указанных в законе, и должен выполнять обязанности защитника, включая, при необходимости, подготовку и подачу кассационной жалобы на приговор суда в отношении своего подзащитного.

Адвокат, принявший поручение на защиту в стадии предварительного следствия в порядке назначения или по соглашению, не вправе отказаться без уважительных причин от защиты в суде первой инстанции.

Моментом принятия защиты считается подписание адвокатом соглашения с клиентом о том, что он обязуется защищать интересы последнего, а при ведении защиты по назначению – получение ордера, обязывающего вести защиту по данному уголовному делу. При этом соглашение с доверителем заключается один раз, а в случае изменения его условий составляется дополнение (приложение) к соглашению (договору), согласованное сторонами.

На заседании квалификационной комиссии адвокат А. поясняла, что подготовила новый договор об оказании юридической помощи гр. М. Таким образом, не расторгнув соглашение (договор) от 05.10.2010 года с соблюдением всех требований закона, адвокат в одностороннем порядке попыталась навязать новые условия своему доверителю, а получив отказ от его подписания, приняла решение об отказе от защиты.

В материалах дисциплинарного производства имеется копия заявления о невозможности участия в суде, поданного адвокатом А. в Ачинский городской суд Красноярского края 23.04.2012 года. Из текста документа, составленного и подписанного адвокатом А., следует, что обвиняемым М. «до сих пор не заключено соглашение с адвокатом А. на оказание юридической помощи в суде по уголовному делу», а потому адвокат А. «не может участвовать в рассмотрении уголовного дела в суде».

При этом адвокат А. ссылается на ст. 25 ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ», а также на ст. 37 Конституции РФ, которой провозглашено, что труд свободен и каждый гражданин имеет право на вознаграждение за труд.

Рассуждая подобным образом, адвокат А. недвусмысленно намекает на то, что ее права приоритетнее прав обвиняемого на защиту, что работать она намерена только по соглашению с доверителем за установленную оплату и полностью игнорирует то обстоятельство, что отказ от защиты, как и отказ от защитника, по материальным соображениям недопустим.

В некоторых установленных законом случаях (ч. 6 ст.15 КПЭА) юридическая помощь действительно может оказываться для гражданина бесплатно, что не означает безвозмездно для адвоката, в этом случае оплата труда адвоката осуществляется за счет средств бюджета (ч.5 ст. 50 УПК РФ). При этом обязанности адвоката по оказанию юридической помощи бесплатно не отличаются от обязанностей при оказании помощи за гонорар (ч.8 ст.10 КПЭА).

Квалификационная комиссия не может не обратить внимание на то, что адвокат А. явилась в судебное заседание, предоставила свой ордер, т.е. официально вступила в дело в качестве защитника гр. М., и, будучи лицом, допущенным к участию в судебном заседании, заявила о своих правах на защиту по соглашению с клиентом, не допуская альтернативы участия в качестве защитника по назначению.

В соответствии с ч.6 ст. 15 КПЭА адвокат обязан выполнять решения органов адвокатской палаты и органов Федеральной палаты адвокатов, принятые в пределах их компетенции.

Решением Совета Адвокатской палаты Красноярского края от 24.06.2009 года (Протокол № 11/19) утверждены разъяснения «О порядке оформления документов на оказание юридической помощи в уголовном судопроизводстве в случаях, когда такая помощь оказывается в рамках одного дела как в порядке назначения, так и на основании соглашения с доверителем». Указанный документ содержит алгоритм действий адвоката в случае, если по инициативе доверителя прекращается оплата труда адвоката по соглашению без отказа от услуг по оказанию юридической помощи.

Разъяснениями Совета палаты установлено, что в этом случае необходимо с доверителем подписать дополнение к соглашению, в котором зафиксировать факт отказа доверителя выплачивать адвокату вознаграждение и закрепить переход на оказание юридических услуг подзащитному в соответствии со ст. 51 УПК РФ и оплату труда адвоката в соответствии с постановлением Правительства РФ.

О расторжении основного соглашения с доверителем адвокат уведомляет лицо, в производстве которого находится уголовное дело, и одновременно ходатайствует о дальнейшей оплате его труда за счет средств федерального бюджета в соответствии с ч.8 ст. 25 ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ».

Однако, адвокат А. не сочла нужным воспользоваться данными Разъяснениями Совета Адвокатской палаты Красноярского края и не предприняла никаких попыток к изменению основания вступления в дело от участия в качестве защитника по соглашению на участие по назначению суда.

Об этом свидетельствует копия протокола судебного заседания Ачинского городского суда Красноярского края от 23.04.2012 года, из которого следует, что судебное заседание по уголовному делу начато с участием защитников, в том числе и А., и которая после разъяснения судьей прав участников судебного заседания первой заявила ходатайство о невозможности ее участия в данном уголовном деле.

При обсуждении заявленного ходатайства подсудимый М. заявил: «Нет, я не отказываюсь от А., я просто думал, что то соглашение, которое мы заключили с А. на следствии, продолжает действовать и в суде». На указанное заявление адвокат А. ответила следующее: «М. не имеет той денежной суммы, которую я ему выставила за оказание своих услуг, поскольку у него сейчас материальные трудности. Он, конечно, обещал, что заплатит, когда найдет возможность, но у него действительно нет такой возможности».

Далее, подсудимый М. вновь заявил, что сейчас в суде не отказывается от услуг адвоката А., поскольку у него нет другого адвоката, просил предоставить время для заключения соглашения с другим защитником. Суд, заслушав явившихся в зал суда потерпевших и свидетелей, отложил рассмотрение дела и предоставил М. время заключить соглашение с другим адвокатом.

У квалификационной комиссии нет оснований ставить под сомнения сведения, изложенные в протоколе судебного заседания, тем более что они не противоречат тексту заявления адвоката А. о невозможности участия в деле, а также не оспариваются адвокатами У. и С., чьи объяснения приобщены к материалам дисциплинарного производства по ходатайству адвоката А.

Квалификационная комиссия не может принять во внимание как оправдывающий поведение адвоката А. ее довод о том, что в порядке ст. 51 УПК РФ она не имела права вступать в дело, т.к. не являлась дежурным адвокатом, и в противном случае, она допустила бы нарушение профессиональной этики.

Указанный довод ничего общего с той ситуацией, которую создала адвокат А., не имеет, т.к. инициатива замены адвоката исходила не от подсудимого, а от адвоката.

Отказ от защитника допускается только по инициативе подозреваемого или обвиняемого и заявляется в письменном виде (ч.1 ст. 52 УПК РФ).

Адвокат может отказаться от принятия на себя защиты обвиняемого лишь при наличии уважительных причин (длительная командировка, болезнь, занятость по другому делу и т.п. и по обстоятельствам, исключающим участие в деле адвоката (ст. 72 УПК РФ)).

Каждому адвокату известно, насколько грубым нарушением закона является отказ от защиты. В данной конкретной ситуации квалификационная комиссия усматривает попытку адвоката А. завуалировать свой отказ от защиты отказом доверителя от защитника, придав ему видимость добровольного. Однако доводы, изложенные в жалобе гр. М., заявление адвоката А. о невозможности участия в деле и протокол судебного заседания от 23.04.2012 года свидетельствуют о том, что все действия адвоката были направлены на то, чтобы заставить, вынудить либо убедить подзащитного отказаться от защиты.

Действия гр. М. после судебного заседания с участием адвоката А., в результате которых он заключил соглашение с другим адвокатом, квалификационная комиссия расценивает как вынужденные, а действия адвоката А. — как действия, направленные к подрыву доверия со стороны доверителя, что порочит честь и достоинство адвоката и умаляет авторитет адвокатуры в целом (п.1 ст.4, п.2,3 ст. 5 Кодекса профессиональной этики адвоката).

Высказанный публично и в категоричной форме отказ от защиты интересов доверителя по материальным соображениям не оставил шансов гр. М. на продолжение доверительного общения с адвокатом в целях осуществления его защиты всеми не запрещенными законом средствами.

Адвокатское сообщество, основываясь на дисциплинарной практике адвокатских палат, действия, подобные тем, что совершены адвокатом А., определило как предательство клиента, т.е. как умышленное деяние адвоката, совершенное вопреки законным интересам клиента по мотивам корысти, мести, амбиции или иных низменных побуждений, подрывающее авторитет адвокатуры.

В соответствии с требованиями п.1 ч.1 ст. 9 КПЭА адвокат не вправе оказывать юридическую помощь, руководствуясь соображениями собственной выгоды.

Что касается обвинения адвоката А. по поводу пассивной позиции, которую она заняла со слов гр. М. в процессе предварительного расследования по его делу, квалификационная комиссия считает, что доводов, подтверждающих эти факты, заявителем не приведено, своевременно он не предъявлял к адвокату никаких претензий, продолжал с ней работать, а значит, соглашался с тактикой выбранной защиты.

Основываясь на вышеприведенных фактах, квалификационная комиссия, считает, что адвокат А. не исполнила свои профессиональные обязанности перед доверителем, а точнее отказалась от их исполнения, что может быть расценено как неуважение достоинства лица, обратившегося к нему за юридической помощью.

Нарушение адвокатом требований законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре и Кодекса профессиональной этики адвоката, совершенное умышленно или по грубой неосторожности, влечет применение мер дисциплинарной ответственности, предусмотренных ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре» и Кодексом профессиональной этики адвоката (п.1 ст.18 КПЭА).

На основании изложенного и, руководствуясь ст. 33 ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ», п.1 ч.9 ст.23 Кодекса профессиональной этики адвоката, Квалификационная комиссия Адвокатской палаты Красноярского края

Р Е Ш И Л А :

Признать наличие в действиях (бездействии) адвоката А. нарушение норм законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре и Кодекса профессиональной этики адвоката.

Дисциплинарное дело передать в Совет адвокатской палаты для принятия мер дисциплинарного воздействия.

Уважительные причины должны быть перечислены

О праве адвоката на досрочное прекращение защиты

Какие бы противоречивые точки зрения ни высказывали мои коллеги по данному вопросу, его грамотное разрешение возможно лишь путем обращения к закону.

Достаточно глубокий анализ по этой тематике дали вице-президент ФПА РФ Геннадий Шаров в статье «Договором закон не поправить» (АГ. 2016. № 24 (233)) и советник ФПА РФ Василий Раудин в статье «Адвокатское соглашение» (АГ. 2017. № 1 (234)).

Я хотел бы несколько сузить тему и коснуться лишь вопроса досрочного прекращения защиты подозреваемого, обвиняемого по инициативе адвоката, поскольку право самого подозреваемого, обвиняемого на отказ от защиты (конкретного защитника) не вызывает особых дискуссий (ст. 52 УПК РФ).

Адвокатская практика показала, что некоторые адвокаты, принимая поручение на защиту по уголовному делу – как по соглашению, так и по назначению, не всегда доводят дело до его разрешения органом, в чьем производстве оно находится, и это происходит порой по инициативе адвоката. Если защита осуществлялась по назначению, выход адвоката из дела и замена его другим защитником по назначению не порождает, как правило, проблем и конфликтов с подзащитным. Сложнее ситуация обстоит, когда адвокат вступил в уголовное дело в качестве защитника по соглашению и на какой-то стадии уголовного судопроизводства досрочно прекращает защиту по своей инициативе, вопреки воле клиента. Возникает вопрос, позволяет ли закон так поступить адвокату, либо все-таки есть какие- то обстоятельства, которые дают законное право адвокату досрочно прекратить защиту, а по сути, отказаться от нее? Часто причиной досрочного прекращения адвокатом защиты является невыполнение доверителем условий соглашения по выплате вознаграждения. При этом некоторые адвокаты ссылаются на то, что одностороннее расторжение соглашения по инициативе адвоката предусмотрено соглашением при невыполнении условий по внесению обусловленного сторонами гонорара и, соответственно, при его расторжении отпадают правовые основания участия адвоката в деле. Наверно, такому толкованию права на досрочное прекращение защиты адвокатами способствовала и позиция Квалификационной комиссии и Совета Адвокатской палаты г. Москвы, указавших в своих решениях по одному из дисциплинарных производств на то, что расторжение соглашения между адвокатом и доверителем влечет и прекращение защиты, что нельзя расценивать как отказ от защиты.

Уважая мнения коллег, тем не менее еще раз кратко проанализирую правовую составляющую этого вопроса.

Действующее законодательство прямо указывает, что адвокат не вправе отказаться от принятой на себя защиты подозреваемого, обвиняемого (подп. 6 п. 4 ст. 6 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» (далее – Закон об адвокатуре), п. 7 ст. 49 УПК РФ).

Данные требования закона также нашли отражение в п. 2 ст. 13 Кодекса профессиональной этики адвоката: «…Адвокат, принявший в порядке назначения или по соглашению поручение на осуществление защиты по уголовному делу, не вправе отказаться от защиты, кроме случаев, указанных в законе, и должен выполнять обязанности защитника, включая, при необходимости, подготовку и подачу апелляционной жалобы на приговор суда. », в п. 17 Стандарта осуществления адвокатом защиты в уголовном судопроизводстве, принятого 20 апреля 2017 г. VIII Всероссийским съездом адвокатов: «Адвокат не вправе отказаться от принятой на себя защиты. Адвокат участвует в уголовном деле до полного исполнения принятых им на себя обязательств, за исключением случаев, предусмотренных законодательством и (или) разъяснениями Комиссии Федеральной палаты адвокатов по этике и стандартам, утвержденными Советом Федеральной палаты адвокатов».

Таким образом, закон императивно гласит, что адвокат не вправе отказаться от принятой на себя защиты, указывая лишь на исключения, которые перечислены в законе.

Что же это за исключения в законе, которые позволяют адвокату отказаться от принятой на себя защиты?

В первую очередь следует обратиться к ст. 72 УПК РФ, в которой перечислены обстоятельства, исключающие участие в производстве по уголовному делу защитника. В подп. 1, 2 п. 4 ст. 6 Закона об адвокатуре также указаны запреты в принятии адвокатом поручения (данные пункты непосредственно касаются защитника в уголовном судопроизводстве). В ст. 13 КПЭА говорится: «…помимо случаев, предусмотренных законодательством об адвокатской деятельности и адвокатуре, адвокат не вправе принимать поручение на осуществление защиты по одному уголовному делу от двух и более лиц, если:
1) интересы одного из них противоречат интересам другого;
2) интересы одного, хотя и не противоречат интересам другого, но эти лица придерживаются различных позиций по одним и тем же эпизодам дела;
3) необходимо осуществлять защиту лиц, достигших и не достигших совершеннолетия…».

При выявлении обстоятельств, указанных в ст. 72 УПК РФ, в подп. 1, 2 п. 4 ст. 6 Закона об адвокатуре, в ст. 13 КПЭА, после заключения соглашения адвокат обязан расторгнуть соглашение и заявить самоотвод.

Закон не предусматривает иных оснований для отказа адвоката от принятой на себя защиты подозреваемого, обвиняемого, кроме тех, которые перечислены в законе.

Соответственно, и факт расторжения соглашения между адвокатом и доверителем, автоматически не может влечь прекращение защиты подозреваемого и обвиняемого по инициативе адвоката.

Таким образом, одностороннее расторжение соглашения в силу закона невозможно. Право на одностороннее расторжение договора может быть предусмотрено в договоре лишь в случае, если это предпринимательский договор. Поскольку ни доверитель, ни адвокат не являются субъектами предпринимательской деятельности, соответственно, они не могут предусматривать в договоре право на одностороннее расторжение договора (ст. 310 ГК РФ).

А в случае указания в соглашении на одностороннее расторжение договора и прекращения защиты адвокатом подобные условия будут противоречить закону и соответственно признаваться ничтожными.

Поэтому надо признать, что законодатель не дает адвокату права отказаться от защиты своего клиента в случае расторжения соглашения, в том числе и по причине неисполнения доверителем условий соглашения по оплате гонорара.

Тем не менее на практике могут возникать ситуации, не позволяющие адвокату продолжать защиту, помимо тех, которые перечислены в ст. 72 УПК РФ, в подп. 1, 2 п. 4 ст. 6 Закона об адвокатуре, в ст. 13 КПЭА. Хотя законодатель не указывает на право адвоката по уважительной причине отказаться от защиты, однако такие обстоятельства могут иметь место, поэтому Комиссии ФПА РФ по этике и стандартам (КЭС) следует обратить на них внимание.

С моей точки зрения, КЭС должна в своих разъяснениях привести примерный перечень уважительных причин, в силу которых адвокат вправе отказаться от дальнейшей защиты подозреваемого, обвиняемого. Таковыми причинами, на мой взгляд, могут быть: болезнь адвоката; переезд адвоката на постоянное место жительство в другой субъект РФ; передача дела для расследования (рассмотрения) по подследственности (подсудности) в другой субъект РФ, о чем адвокату не было известно при заключении соглашения, и тому подобные причины.

Не дав подобных разъяснений, мы не обеспечим защиту добросовестным адвокатам их прав при осуществлении ими защиты по уголовным делам.

КЭС следует, с моей точки зрения, также предусмотреть ситуации, когда действительно доверитель, злоупотребляя правом, не выполняет условий соглашения в части уплаты гонорара, а также расходов, связанных с осуществлением защиты. Конечно, в этой ситуации адвокатам следует рекомендовать быть более осмотрительными при заключении соглашения с доверителем и до начала защиты, как правило, настаивать на уплате большей части согласованного размера гонорара, памятуя, что отказ от защиты недопустим. Если же так случилось, что клиент не заплатил полного гонорара и настаивает на дальнейшем участии адвоката в деле, то, видимо, Комиссии ФПА РФ по этике и стандартам в своих разъяснениях необходимо предусмотреть возможность обращения адвоката с соответствующим заявлением в адвокатскую палату субъекта РФ, членом которой он является, и в орган, в чьем производстве находится дело, о прекращении защиты по соглашению и назначению его в качестве защитника в порядке ст. 51 УПК РФ. Конечно, такая ситуация неприятна для адвоката, но наша профессия и статус адвоката обязывают его продолжить защиту подозреваемого, обвиняемого.

Также считаю необходимым Комиссии ФПА РФ по этике и стандартам дать разъяснения о пределах принятой адвокатом защиты, от которой он не вправе отказаться.

Как известно, уголовное судопроизводство осуществляется стадийно (досудебное и судебное производство). Практика показала, что адвокаты заключают соглашения с доверителями на осуществление защиты как по стадиям (предварительное следствие, судебное следствие), так и на защиту на всех стадиях уголовного судопроизводства.

Согласно п. 2 ст. 13 КПЭА адвокат, принявший в порядке назначения или по соглашению поручение на осуществление защиты по уголовному делу, не вправе отказаться от защиты, кроме случаев, указанных в законе, и должен выполнять обязанности защитника, включая, при необходимости, подготовку и подачу апелляционной жалобы на приговор суда. Адвокат, принявший поручение на защиту в стадии предварительного следствия в порядке назначения или по соглашению, не вправе отказаться без уважительных причин от защиты в суде первой инстанции.

Редакция данной нормы КПЭА все же позволяет адвокату заключать соглашение отдельно на стадии как предварительного следствия, так и судебного разбирательства. В том случае, если адвокат заключил соглашение на осуществление защиты только на стадии предварительного следствия, то отказаться от участия в судебном заседании он может лишь при наличии уважительной причины. Соответственно, Комиссия ФПА РФ по этике и стандартам должна определиться с примерным перечнем уважительных причин, дающих право адвокату отказаться от продолжения защиты на очередной стадии уголовного судопроизводства. Необходимо также дать разъяснения адвокатам, как им поступать в тех ситуациях, когда адвокат заключил соглашение на защиту только на стадии предварительного следствия, подзащитный настаивает на его участии в судебном заседании, а заключать соглашение отказывается, соответственно, отказывается и оплачивать работу адвоката. Может ли адвокат в такой ситуации отказаться от продолжения защиты в судебном заседании?

С моей точки зрения, жизненные ситуации, которые не позволяют адвокату продолжить защиту, очень разнообразны, и в связи с этим было бы целесообразным Комиссии ФПА РФ по этике и стандартам в своих разъяснениях предусмотреть право адвоката на обращение в совет адвокатской палаты с просьбой о разрешении вопроса о его праве на досрочное прекращение защиты при наличии уважительных причин, препятствующих продолжению защиты подозреваемого, обвиняемого.

Мне резонно могут возразить коллеги тем аргументом, что решение об освобождении адвоката от защиты при вышеуказанных обстоятельствах находится в компетенции дознавателя, следователя и суда, а не совета адвокатской палаты. Да и орган, в чьем производстве находится дело, может игнорировать разъяснение совета, данное адвокату по его обращению о досрочном прекращении защиты.

Да, в этом они отчасти будут правы.

Тем не менее следует принять во внимание следующее.

Действующим уголовно-процессуальным законом не регламентирована процедура прекращения защиты по инициативе адвоката, поскольку законодатель предусмотрел в законе запрет на отказ от защиты, за исключением отвода (самоотвода) адвоката по обстоятельствам, указанным в ст. 72 УПК РФ, и в порядке, установленном п. 1 ст. 69 УПК РФ.
Поэтому полагаю, что данный вопрос процессуально должен разрешаться по аналогии с самоотводом адвоката. То есть адвокат должен обратиться к дознавателю, следователю, суду с заявлением о досрочном прекращении защиты с указанием уважительных причин, по которым он не может продолжить защиту. Окончательное процессуальное решение, с моей точки зрения, должен по этому вопросу принять дознаватель, следователь, суд и в случае удовлетворения данного заявления адвоката – принять меры к замене защитника. Необоснованный отказ дознавателя, следователя и суда в удовлетворении заявления адвоката о досрочном прекращении защиты при наличии уважительных причин может быть обжалован в установленном уголовно-процессуальным законом порядке.

При этом не могут быть признаны законными доводы адвоката в обоснование досрочного прекращения защиты о том, что он разошелся с позицией своего подзащитного, ибо это элементарное нарушение права на защиту. Согласно подп. 3 п. 4 ст. 6 Закона об адвокатуре адвокат не вправе занимать по делу позицию вопреки воле доверителя, за исключением случаев, когда адвокат убежден в наличии самооговора доверителя. Это положение закона также нашло отражение в п. 1 ст. 9 Кодекса профессиональной этики адвоката.

Разъяснения совета адвокатской палаты, данные адвокату по вопросу досрочного прекращения защиты, конечно, не будут обязательными для дознавателя, следователя и суда, поскольку не предусмотрены уголовно-процессуальным законом, но, на мой взгляд, будут играть определенную роль при принятии ими соответствующего процессуального решения, направленного на реальное обеспечение права на защиту подозреваемого, обвиняемого. Тем более что разъяснения совета, данные адвокату, основаны на действующем Законе об адвокатуре.

В соответствии с подп. 19 п. 3 ст. 31 Закона об адвокатуре совет адвокатской палаты дает в пределах своей компетенции по запросам адвокатов разъяснения по поводу возможных действий адвокатов в сложной этической ситуации, касающейся соблюдения этических норм, на основании КПЭА. Согласно п. 4 ст. 4 КПЭА в сложной этической ситуации адвокат имеет право обратиться в совет за разъяснением, в котором ему не может быть отказано. Адвокат, действовавший в соответствии с разъяснениями совета относительно применения положений Кодекса профессиональной этики адвоката, не может быть привлечен к дисциплинарной ответственности (п. 3 ст. 18 КПЭА).

Изложенная точка зрения по вышеуказанному вопросу отражает лишь мое субъективное мнение не только как руководителя региональной палаты, но и как практикующего адвоката.

Еще по теме:

  • Посмотреть очередь на жилье петропавловск Просмотр номера очереди на жилье из государственного жилищного фонда 30 календарных дней Как получить услугу онлайн Перейти по кнопке «Заказать услугу онлайн». Заполнить и отправить заявку (ЭЦП не требуется). В заявке указать регион […]
  • О признании утратившими силу федеральных законов Федеральный закон РФ «О внесении изменений в Федеральный закон «О статусе военнослужащих» и о признании утратившими силу отдельных положений законодательных актов Российской Федерации», которым вводится в новой редакции статья 15 […]
  • Статья о сми 2124 Закон "О СМИ" Закон РФ от 27 декабря 1991 г. N 2124-I"О средствах массовой информации" С изменениями и дополнениями от: 13 января, 6 июня, 19 июля, 27 декабря 1995 г., 2 марта 1998 г., 20 июня, 5 августа 2000 г., 4 августа 2001 г., 21 […]
  • Должанская земельный участок Земельные участки в Должанская Всего 2 объявления Всего 2 объявления Продать землю с/х назначения, 3 га, 3. вчера в 12:45 112 Риелтор Пожаловаться Заметка Продам землю промышленного назначения, 52 га, 43. 3 октября […]
  • Ск рф ростовской области официальный сайт Ск рф ростовской области официальный сайт Осталось 38 квартир от 45 000 руб/м 2 Жилой квартал Звезда Столицы ул. Нансена, 103/1 старт продаж I этап строительства от 53 000 руб/м 2 Литер 1 Сельмаш ул. В.Пановой, 30 Осталось 4 квартиры от […]
  • Ст 1416 коап рф судебная практика Ч.1 ст.14.1 коап рф судебная практика Административная ответственность Для удобства изучения материала, статью разбиваем на темы: 1. Понятие административной ответственности 2018 2. Понятие административной ответственности 3. […]