1. ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО США ОБ ОХРАНЕ ЛИЧНОСТИ, ЖИЛИЩА, ДОКУМЕНТОВ И ИМУЩЕСТВА ГРАЖДАН В УГОЛОВНОМ ПРОЦЕССЕ

Общепризнанно, что английские поселенцы XVII века привезли с собой в США со своей родины многие правовые институты, в том числе те, на основе которых сформировалось уголовно-процессуальное право США1. До принятия Конституции 1787 года и «Билля о правах» 1791 года американцы отстаивали свои права и свободы прежде всего, апеллируя к законодательным актам и «общему праву» Англии, а также путем обращения к колониальным хартиям, в которых были нормы о гарантиях прав британских подданных. Преемственность английских правовых институтов вытекала из известных обстоятельств, связанных с образованием США.

Английская монархия со своими правовыми нормами оказалась несовместимой с теми новыми общественными порядками, которые хотела установить молодая американская буржуазия. Характерная черта антиколониального движения в Северной Америке — конституционное закрепление основных прав и свобод человека, связь понятий «свобода» и «собственность» и реализация принципа «мой дом — моя крепость»2. Испытав на себе тиранию и беззаконие английских судов, колонисты стремились прежде всего защитить личность от произвола.

Конституция США была призвана закрепить создание единого государства — Соединенных Штатов. Поэтому при ее разработке основное внимание было уделено формированию и полномочиям трех ветвей государственной власти — законодательной, исполнительной и судебной.

В Основном законе США — Конституции 1787 года — получили закрепление только отдельные буржуазно-демократические свободы — гарантия habeas corpus, запрещение принимать «билли об опале», и поэтому вряд ли можно говорить о том, что Конституция «признавала права граждан», которые были к тому времени провозглашены конституционными актами штатов.

Идея «Билля о правах» была заимствована американскими колонистами из правовой доктрины и практики Великобритании. Но в английской правовой доктрине традиционно считалось, что «билли о правах» должны гарантировать права народа от произвола только со стороны короля как единоличного правителя. В США концепция «Билля о правах» трактовалась значительно шире. В принятии «биллей» колонисты видели важные конституционные гарантии личных свобод, защиту от любого государственного органа. «Орган народа, — писал Т. Джефферсон, — так же, как личность, подвержен тирании, поэтому его действия должны постоянно находиться под контролем»3 .

Сразу после принятия Конституции возникло и быстро набрало силу движение за включение в Основной закон «Билля о правах». Ряд штатов, ратифицировав Основной закон, прямо поставили условие, что он должен быть дополнен поправками о правах и свободах граждан. Федералисты во имя спасения Конституции согласились выполнить требования сторонников принятия поправок о правах человека. В марте 1789 года начал работу первый конгресс США. Среди неотложных вопросов, поставленных на обсуждение конгресса, о «Билле о правах» даже не упоминалось, несмотря на обещание начать рассмотрение поправок к Конституции на первом же его заседании. Только через 2 месяца с начала работы конгресса депутат Мэдисон4 выступил с предложением внесения в конституцию «Билля о правах». Ему пришлось выдержать упорное сопротивление федералистов, доказывая им, что бесконечные отсрочки решения о поправках «могут вызвать подозрения и настроить народ против дальнейших действий конгресса»5 .

Антифедералисты поддержали Мэдисона. «Народ не успокоится до тех пор, — сказал делегат Уайт, — пока не будут приняты поправки, гарантирующие основные права и свободы 6. Мэдисон представил свой проект поправок, в котором содержались по существу те поправки, которые в последующем составили федеральный «Билль о правах». Предложенный им проект «Билля о правах» содержал ряд важных процессуальных прав личности: неприкосновенность жилища, гарантия «надлежащей правовой процедуры» (due process of law), запрещение произвольных арестов, обысков, чрезмерных залогов и штрафов, жестоких и необычных наказаний 7.

Первые 10 поправок к Конституции , составившие «Билль о правах», были ратифицированы необходимым числом штатов к 15 декабря 1791 года. С этого момента «Билль о правах» вступил в силу. Поправки IV, V, VI и VIII содержали гарантии неприкосновенности личности, которые нашли свое выражение и в установлении определенных уголовно-процессуальных норм.

Конституционное закрепление норм, направленных на устранение произвола исполнительной и судебной властей явилось, несомненно, одной из исторически-прогрессивных целей «Билля о правах». Американские политические лидеры, воспроизводя на новой основе заимствованные из английской правовой доктрины нормы и принципы уголовного судопроизводства, выражали ненависть к монархическому наследию. Закрепление этих отправных положений судебного разбирательства, в основе, которых лежали права личности, прямо отрицало деспотичное правосудие и главные положения инквизиционного судопроизводства. И именно поэтому и были записаны гарантии «надлежащей правовой процедуры»8, положение о запрещении необоснованных обысков и арестов, привилегия против самообвинения и др.

IV поправка «Билля о правах» гласит: «Право народа на гарантии неприкосновенности личности, жилища, документов и имущества от необоснованных обысков и арестов не должно нарушаться. Ни один ордер не должен выдаваться иначе, как при наличии достаточного основания, подтвержденного присягой или торжественным заявлением; при этом ордер должен содержать подробное описание места, подлежащего обыску, лиц или предметов, подлежащих аресту». Цель этой поправки -утвердить в новом государстве принцип неприкосновенности личности и жилища. Ее содержание, как и содержание иных поправок, касающихся процессуальных гарантий правосудия и прав личности, «была продуктом исторического опыта американцев, частнособственнических, индивидуалистических представлений о взаимоотношениях личности и государства»9.

Поправка IV должна была предотвратить возможные злоупотребления властью правительством, с которыми так часто приходилось сталкиваться самим колонистам и их предкам в монархической Великобритании.

Кроме того, эта поправка наряду с иными положениями Конституции была воплощением идеи о неприкосновенности частной собственности. Принцип недопустимости посягательства на собственность, выраженный, в частности, в запрете «нарушать владение» (trespass) без согласия владельца или без законного основания, является одним из догматов общего права. Идея всемерной правовой охраны частнособственнических интересов как основа поправки IV была развита Верховным судом США в ряде его принципиально важных решений.

Постепенно к середине 70-х годов нашего столетия в практике Верховного суда выработалась концепция, согласно которой поправка IV представляет конституционную охрану не только и даже не столько частной собственности (ее неприкосновенность гарантирует достаточное число других конституционных норм), сколько частную жизнь граждан, свободу человека от излишнего и неправомерного вмешательства государства в сферу его частной жизни. Последние объединяются в американской юриспруденции концепцией «прайвеси», в которой нашли адекватное отражение принципы индивидуализма, святости и незыблемости частной собственности, а также общедемократические идеалы охраны прав и свобод граждан от произвола властей. Первая попытка сформулировать суть понятия «прайвеси» была предпринята в 1890 году известными американскими юристами С. Уорреном и Л. Брандейсом, которые определяли его как «право быть оставленным в покое»10. Термин «прайвеси», прочно вошедший в политико-правовой лексикон США, не имеет адекватного эквивалента в русском языке. Этим термином в США обозначают все аспекты частной жизни, индивидуального бытия человека: интимный мир, сферу личных отношений, неприкосновенность частной переписки, записей, дневников, свободу высказываний и религиозных убеждений и т. п.11 .

Как видно, поправка IV состоит из двух частей. Первая часть в чисто декларативной форме провозглашает «право народа» на неприкосновенность личности, жилища, имущества, личных бумаг и документов; необоснованные аресты и обыски в нарушение этого права запрещаются. Вторая же часть поправки представляет собой попытку сформулировать практические гарантии данного конституционного права. Анализ поправки позволяет сделать вывод, что авторы «Билля о правах», естественно, допускали возможность «обоснованных», то есть правомерных, обысков и арестов. Обыск или арест правомерен, когда на его производство выдан ордер; в свою очередь, правомерность ордера ставится в зависимость от «достаточного основания», наличие которого необходимо для выдачи ордера и должно быть подтверждено присягой или торжественным заявлением; ордер на обыск правомерен также только в том случае, когда он содержит подробное описание места обыска, а ордер на арест гражданина или изъятие предметов, связанных с преступлением, — подробное описание лица, подлежащего аресту, или предметов, подлежащих изъятию.

Поправка не указывает, на ком лежит ответственность за выдачу ордеров, кто определяет «достаточность оснований» для выдачи ордера, кто исполняет ордер, насколько подробно должны составляться описания мест обыска, а также подлежащих аресту лиц или предметов, степень абсолютности устанавливаемых ею правил, могут ли быть из них исключения. Иначе говоря, поправка IV не установила твердых критериев обоснованности арестов и обысков. Конкретизация неопределенных формулировок была оставлена на усмотрение законодателя и судебной власти. Поэтому на протяжении всей истории США фактическое нормативное содержание предписаний поправки IV менялось постоянно, а реальное значение гарантий неприкосновенности личности и жилища во многом определялось задачами практической деятельности «исполнителей закона» — полиции, ведомств государственного обвинения, следственно-сыскных органов и иных правоприменяющих учереждений.

Конституция США определяет и ограничивает только власть и полномочия правительства (как федерального, так и правительства штатов), за исключением одного случая. Только XIII поправка может трактоваться так, чтобы быть применимой к частным лицам. Эта поправка, принятая после Гражданской войны, запрещает рабство и недобровольное/ подневольное услужение. Таким образом, жалоба в суд о том, что чьи-то конституционные права были нарушены частным лицом, невозможна. Это ограничение имеет очень важное значение для конституционного уголовного процесса. Вопреки конституционным положениям, запрещающим проводить необоснованные аресты (задержания) или обыски (изъятия), IV поправка к Конституции США не обеспечивает никакой защиты в тех случаях, когда частные граждане по своей собственной инициативе и без какой-либо поддержки или одобрения со стороны государственных служащих ворвались в чужое жилье или арестовали кого-либо и, собрав доказательства, предоставили их полиции12 .

Ведущую роль в формировании свода процессуальных норм, регламентирующих порядок производства арестов и обысков, играет Верховный суд США: правила, устанавливаемые им по делам, связанным с толкованием поправки IV, включаются в систему гарантий, характеризующих «надлежащую правовую процедуру», и распространяются в качестве общеобязательных на деятельность органов уголовной юстиции в штатах. Как замечает профессор Дж. Пелтасон, В сфере толкования поправки IV «Верховный суд всегда испытывал трудности в определении того, что имеет в виду Конституция»13 .

Согласно законодательству и судебной практике был определен следующий порядок выдачи ордера.

При наличии «достаточных оснований» для привлечения лица к уголовной ответственности сотрудник полиции или иного органа расследования составляет заявление о выдаче ордера на арест лица или на обыск занимаемых им помещений14 . Его заявление под присягой представляется судье-магистрату15, который должен проверить «достаточность оснований» и после этого утвердить и выдать ордер или отказать в его выдаче. В Федеральных правилах уголовного судопроизводства в окружных судах США указывается: «Если из жалобы или аффидевита. следует, что существует достаточное основание полагать, что было совершено правонарушение или что его совершил обвиняемый, ордер на арест обвиняемого выдается любому должностному лицу, уполномоченному законом исполнить его»16. Утвержденный ордер исполняется сотрудниками полиции. Издание ордера на арест или обыск является процессуальным актом, формально означающим возбуждение уголовного преследования.

В теории американского уголовного процесса предполагается, что утверждение ордера судьей — нейтральным и беспристрастным магистратом ( судья, сам суд низшего звена судебной системы США) — должно обеспечить надзор судебной власти за соблюдением конституционного требования достаточности оснований при возбуждении уголовного дела, за законностью и обоснованностью обысков и арестов. Предполагается также, что «представитель судебной власти оценивает обоснованность обысков и арестов объективно, нейтрально и непредвзято, что не всегда может быть сделано полицией или органами обвинения в силу обвинительной природы их функций»17.

Суды четко определили свою позицию в вопросе о том, кому принадлежит власть выдавать ордера. В ряде своих решений Верховный суд США последовательно подтвердил, что эта власть — прерогатива магистрата. В тех штатах, где законодательство допускало издание ордеров обвинителями, такая практика Верховным судом объявлялась противоречащей Конституции.

Однако на практике реальная схема процедуры издания ордера выглядит иначе — не решение представителя судебной власти имеет контролирующее значение для полиции и обвинения, а решение полиции и обвинителя предопределяет санкцию магистрата. Ордер, выданный «нейтральным и беспристрастным» магистратом, чаще всего выступает лишь документальным (и автоматическим) подтверждением решения обвинителя привлечь подозреваемого к уголовной ответственности18. На федеральном уровне утверждение обвинителем заявлений на выдачу ордера является прочно укоренившейся практикой. В некоторых штатах предварительное утверждение ордера обвинителем требуется законом.

Исследования, проведенные американским юристом, профессором Ф. Миллером в штатах Мичиган, Канзас и Висконсин, выявили, что «фактически не существует судебной проверки наличия достаточных оснований для выдачи ордеров на арест. И это истинно так, несмотря на разнообразие формальных схем размещения этой функции. В каждом из трех штатов решение, выдавать ли ордер, принимается службой атторнея-обвинителя»CAPut!’ . Многие магистраты не имеют квалифицированной юридической подготовки и полагаются на «юридически обоснованные» суждения обвинителей, профессиональный опыт сотрудников полиции и органов расследования, ибо, в отличие от аналогичного института магистратских судей в Англии, их непосредственные помощники — клерки не имеют специальной юридической подготовки20. Влияние вышеуказанных должностных лиц и органов на магистраты в вопросе о выдаче ордера на арест обусловлено и самой неопределенностью конституционного требования «достаточного основания». Времена меняются, и в последние годы считается искажающим реальную картину утверждение о том, что ордера на обыск и арест часто даются магистратами, не имеющими профессиональной подготовки21 .

Критерии достаточности оснований для выдачи ордера на обыск или арест в американском праве не получили конкретного и детального описания. Верховный суд США считает, например, что при оценке достаточности оснований следует исходить из «вероятностей», которые не имеют «технико-юридической природы, «это: «фактические и практические соображения повседневной жизни, которыми руководствуется в своих действиях разумный и здравомыслящий человек, а не специалист по узкоюридическим вопросам». Достаточные основания появляются тогда, когда «факты и обстоятельства, которые известны сотруднику полиции или о которых он имеет разумно надежную информацию, достаточны сами по себе, чтобы у разумно осторожного человека появилось убеждение», что совершено преступление22 .

Судебная практика США показывает, что «достаточным основанием для выдачи ордера на арест или обыск чаще всего бывают различного рода непроверенные данные оперативной работы полиции, в частности, информация, поступившая от полицейского осведомителя. Имя осведомителя в заявлении на выдачу ордера обычно не раскрывается: достаточно бывает утверждения сотрудника полиции о том, что осведомитель — человек надежный и в прошлом, якобы, сообщал достоверную информацию»23 .

Достаточным основанием может служить и так называемое «доказательство по слуху», то есть любого рода информация, сообщенная не из первоисточника, а опосредованно, через другое лицо. Согласно федеральным правилам уголовного судопроизводства, указанным выше, «установление достаточного основания может исходить из доказательства по слуху полностью или частично»24 .

Неопределенность оснований для выдачи ордера на арест или обыск, сводящихся преимущественно к непроверенной информации оперативного характера, представляет широкие возможности для злоупотребления полицейскими своей властью при реализации мер правового принуждения. Как подчеркивает российский ученый В. М. Николайчик, в американском уголовном процессе складывается положение, при котором полицейский в обоснование ареста или обыска, ссылающийся на анонимного осведомителя, «оказывается в конечном счете единственным судьей в решении вопроса о том, имеется ли достаточное основание для производства ареста или обыска. Несмотря на то, что . практика выдачи ордеров создает возможности для злоупотреблений, она не меняется. «25 .

На первый взгляд, абсолютные требования поправки IV о необходимости ордера для производства ареста или обыска имеют исключения, легализуемые законом и судебной практикой и объясняемые практическими потребностями борьбы С преступностью. По общему правилу, закрепленному общим правом, законодательством штатов и федеральными законами, любой сотрудник правоприменяющего органа вправе Произвести арест лица без ордера, когда преступление совершается в присутствии такого сотрудника или когда у сотрудника имеется обоснованное подозрение, что преступление совершило данное лицо. Так, согласно (§, § 3052, 3056 раздела 18 Свода законов США), сотрудники ФБР или секретной службы уполномочены «производить аресты без ордера за любое преступление против США (т.е. преследуемое по федеральным законам), совершаемое в их присутствии, либо за любую фелонию26, предусмотренную законами США, если у них есть разумные основания полагать, что лицо, подлежащее аресту, совершило или совершает таковую фелонию».

«Правомерный» арест лица — на основании ордера или без него — дает возможность полиции провести личный обыск подозреваемого, а также обыск вещей, находящихся вблизи, «под его непосредственным контролем». Конечно, тщательный обыск лица, арестованного при наличии «достаточного основания», бывает необходим в интересах безопасности самого полицейского. Но такими обысками чаще пользуются с превышением границ необходимого, злоупотребляя им и унижая людей. Ряд решений Верховного суда подтверждает также право полиции без ордера обыскивать помещения, в которых производится «правомерный» арест лица. Как подчеркивает российский ученый В. А. Власихин, это правило, естественно, противоречит норме поправки IV о производстве обыска только на основании ордера, но объясняется необходимостью изъять предметы, возможно имеющие доказательственное значение (оружие, наркотики и т. д.)27 .

В различных комбинациях — арест без ордера, но на основе «правомерного» обыска, в том числе и производимого без ордера, обыск без ордера, но на основе «правомерного» ареста, в том числе и производимого без ордера, — аресты и обыски могут производиться полицией без ордеров, в обход требований поправки IV, хотя и «легально», на основе разнообразных норм, установленных законом или выработанных судебной властью.

Поправка IV устанавливает четкое требование, чтобы в ордерах на обыски или аресты содержалось указание на конкретное лицо, подлежащее аресту, или подробное описание места обыска, либо подлежащих изъятию предметов. Однако эта конституционная норма несколько исказилась сквозь призму закона, судебных решений и полицейской практики. Так, согласно федеральным правилам уголовного судопроизводства, ордер на арест обвиняемого, если его имя неизвестно, может содержать «любое имя или описание, посредством которого он может быть идентифицирован с разумной достоверностью»28 . Такого рода по существу бланкетный ордер позволяет сотрудникам правоприменяющих органов злоупотреблять своим правом на арест, а сопоставление бланкетного ордера с предписаниями поправки IV дает основания для вывода о том, что его наличие, как отмечает В. А. Ковалев, «тождественно отсутствию какого-либо ордера вообще»29 .

Идея «общих ордеров» и «общих обысков»30, неприятием которой были движимы авторы «Билля о правах» при составлении поправки IV, в современном американском обществе зачастую проступает в предписаниях статутов и повседневной практике полицейских органов.

Наиболее ощутимо идея «общего обыска» проявляется в практике прослушивания и электронного наблюдения с целью перехвата и фиксации разговоров граждан. Авторы «Билля о правах» не могли себе вообразить, что формулируемые ими гарантии законности и обоснованности обысков и изъятий станут предметом споров ученых-юристов, практических деятелей полиции и политологов по поводу Конституционности подслушивания и электронного наблюдения. Подслушивание стало грозным орудием вторжения государства в то самое «прайвеси», конституционное право на которое столь тщательно обосновывалось на протяжении многих лет адвокатами, судьями, университетской профессурой. Юристы стали утверждать, что подслушивание должно быть в конституционном смысле приравнено к проведению обыска и изъятия, и на него должны быть распространены условия, предписанные поправкой IV, так как по своей сути оно мало чем отличается от обыска с целью изъятия доказательств преступления. Противники подслушивания утверждают, что оно неконституционно по своей природе, так как представляет собой, по сути, «общий обыск», поскольку при подслушивании практически невозможно предсказать, какая часть разговора или какой разговор может стать доказательством обвинения. Поэтому даже если принять подслушивание за «обыск» по смыслу поправки IV, то в ордер на такой «обыск» просто невозможно включить «подробное описание» предмета, подлежащего изъятию, поскольку подслушивание ведется «вслепую», пока не будет зафиксирован интересующий разговор. Как пишет Р. Кларк, бывший генеральный атторней США, подслушивание «улавливает все, что происходит в мире звуков, не будучи, однако, в состоянии отличить рыбу от мяса. «31. Именно поэтому противники подслушивания считают его грозным орудием вторжения в конституционно охраняемое «прайвеси».

Сторонники же прослушивания указывают на его эффективность в деле борьбы с преступностью вообще, а в особенности с такой ее разновидностью, как организованная преступность.

При оценке правовой регламентации подслушивания необходимо иметь в виду не столько строгость этой регламентации (а практика показывает, что сотруднику правоприменяющего ведомства не так уж трудно убедить судью в наличии «достаточного основания» для установки подслушивающих устройств), сколько сам факт узаконения подслушивания и признания его вполне конституционным методом сбора доказательств. «Общий обыск», который авторы «Билля о правах» пытались исключить из правоприменительной деятельности, дабы оградить человека от произвола властей, институционализировался в современной конституционной практике США посредством достижений электронной техники.

Поправка IV оказала значительное влияние на развитие законодательства и судебной практики об охране личных и имущественных прав граждан в уголовном процессе США. Ее влияние прослеживается на таких уровнях, как федеральное законодательство, законодательство штатов, судебная практика.

Положения поправки IV по своему смыслу перекликаются с содержанием важнейших положений международных актов, в которых декларируются общечеловеческие ценности и принципы уважения прав и свобод человека. К таким международно-правовым актам относятся прежде всего такие документы ООН, как Всеобщая декларация прав человека 1948 г.; Международный пакт о гражданских и политических правах 1966 г.; Свод принципов защиты всех лиц, подвергаемых задержанию или заключению в какой бы то ни было форме 1988г. и другие.

Всеобщая декларация прав человека в ст. 12 фиксирует недопустимость произвольного вмешательства государства, других граждан в личную и семейную жизнь гражданина или посягательство на неприкосновенность его жилища. «Каждый человек имеет право на защиту закона от такого вмешательства или таких посягательств»32 .

Международный пакт о гражданских и политических правах в статье 9 устанавливает право человека на свободу и личную неприкосновенность. В этой статье подчеркивается недопустимость произвольного ареста или содержания под стражей. Лишение свободы допускается только на основаниях, предусмотренных законом. В случае ареста или задержания по уголовному обвинению лицо в срочном порядке должно быть доставлено к судье или другому должностному лицу, которому принадлежит по закону право осуществлять судебную власть. «Каждому, кто лишен свободы вследствие ареста или содержится под стражей, принадлежит право на разбирательство его дела в суде, чтобы этот суд мог безотлагательно вынести постановление относительно законности его задержания и распорядиться о его освобождении, если задержание незаконно»33 . В ст. 17 содержатся положения, запрещающие произвольное или незаконное вмешательство в личную или семейную жизнь гражданина, неприкосновенность жилища и тайну корреспонденции.

В «Своде принципов защиты всех лиц, подвергаемых задержанию или заключению в какой бы то ни было форме» разъясняется, что слово «арест» означает акт задержания лица по подозрению в совершении какого-либо правонарушения или по решению какого-либо органа; слова «задержанное лицо» означают любое лицо, лишенное личной свободы не в результате осуждения за совершение какого-либо правонарушения. Принцип 11 Свода гласит, что лицо не может находиться в задержании без предоставления эффективной возможности быть в срочном порядке заслушанным судом или иным органом. Суд или иной орган должен иметь полномочия для рассмотрения, в случае необходимости, основания для продолжения задержания34 .

Смысл фундаментальных положений, содержащихся в поправке IV к Конституции США, так или иначе воспринят и в других международных актах по правам человека. Европейская Конвенция о защите прав человека и основных свобод 1950 года в ст. 5 устанавливает право человека на свободу и личную неприкосновенность, лишение свободы допускается только в соответствии с процедурой, установленной законом. Арестованный обязательно должен знать причины ареста и предъявленное ему обвинение и в срочном порядке должен быть доставленным в суд для разбирательства его дела. В ст. 8 указывается на обязательность уважения личной и семейной жизни человека, его жилища и тайны корреспонденции. Только за редким исключением (когда это предусмотрено законом) и только в интересах государственной или общественной безопасности может быть допущено в демократическом обществе подобное вмешательство.

Влияние поправки IV прослеживается во многих положениях федерального уголовно-процессуального права, в том числе связанных с производством ареста и обыска. Среди них раздел 18 «Преступления и уголовный процесс», раздел 28 «Судоустройство и судебная процедура» Свода законов США (в редакции 1948 г. с последующими изменениями и дополнениями), Федеральные правила уголовного процесса в окружных судах США (1946 г. с последующими изменениями и дополнениями) и ряд других законодательных актов федерального уровня, которые будут далее рассмотрены в работе.

На уровне штатов влияние поправки IV Конституции США прослеживается в аналогичных нормах конституций штатов, в соответствующих УПК штатов, например, правовые нормы, касающиеся ареста и обыска в УПК штатов Нью-Йорк и Калифорния, которые будут рассмотрены далее.

Принципиальное значение для правильного понимания всеми американскими судами (федеральными и штатов) имеет судебная практика Верховного суда США, создающего прецеденты, в которых формулируются основные положения, касающиеся охраны личности, жилища, документов и имущества граждан, производства ареста и обыска. Например, в решении по делу Эскобедо (1964 г.) закреплено право любого лица иметь защитника после ареста; в решении по делу Мэпп (1961 г.) установлен запрет на использование в судебном процессе доказательств, полученных в ходе незаконного обыска; и, наконец, особо известно решение по Делу Миранды (1966 г.), в котором сформулирована новая судейская доктрина, затрагивающая правовой статус арестованного. Ее соблюдение является обязательным не только Для федеральных судов но и для судов штатов.

Адвокат Якушев Виталий Викторович +375 (29) 667-35-78
+375 (17) 327-79-75
Минск

Список публикаций

Право на защиту в уголовном процессе

В уголовном процессе подозреваемый и обвиняемый имеют право на защиту. Под защитой понимается процессуальная деятельность, осуществляемая в целях опровержения подозрения или обвинения либо смягчения обвинения, обеспечения прав и интересов подозреваемого, обвиняемого.

Право на защиту является важнейшим правом подозреваемого и обвиняемого. Это право они могут осуществлять как лично, так и с помощью защитника.

В подавляющем большинстве случаев защитниками выступают адвокаты. По ходатайству обвиняемого судом в качестве защитника в суде может быть допущен один из близких родственников либо законных представителей обвиняемого.

Защитник осуществляет защиту прав и законных интересов подозреваемого или обвиняемого и оказывает им юридическую помощь.

Очевидно, что подозреваемый и обвиняемый нуждаются в юридической помощи задолго до начала судебного разбирательства, поэтому за юридической помощью рекомендуется обращаться именно к адвокату.

Подозреваемый и обвиняемый могут иметь одного или нескольких защитников, отказаться от защитника и защищать себя самостоятельно, прекратить полномочия защитника.

Защитник допускается к участию в деле с момента вынесения в отношении лица постановления о возбуждении уголовного дела, а также с момента фактического задержания, применения меры пресечения, признания лица подозреваемым или предъявления обвинения.

Участие защитника в деле обязательно, если:

  • об этом ходатайствуют подозреваемый или обвиняемый;
  • подозреваемый или обвиняемый являются несовершеннолетними;
  • подозреваемый или обвиняемый не владеют языком, на котором ведется производство по уголовному делу, либо являются неграмотными;
  • подозреваемый или обвиняемый в силу физических или психических недостатков не могут самостоятельно осуществлять свое право на защиту;
  • лицо подозревается или обвиняется в совершении особо тяжкого преступления (за которое законом предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок свыше двенадцати лет, пожизненного заключения или смертной казни);
  • между интересами подозреваемых или обвиняемых имеются противоречия и если хотя бы один из них имеет защитника;
  • подозреваемым или обвиняемым заявлено ходатайство о заключении досудебного соглашения о сотрудничестве.

Защитник участвует в уголовном деле по приглашению подозреваемого, обвиняемого, их законных представителей, а также близких родственников и других лиц по просьбе или с согласия подозреваемого или обвиняемого. Иными словами, заключить договор на участие в деле адвоката в качестве защитника подозреваемого, обвиняемого может любое лицо, главное, чтобы на это было согласие подозреваемого, обвиняемого.

Если защитник не приглашен подозреваемым, обвиняемым и его участие в деле обязательно, то защитник назначается органом уголовного преследования через территориальную коллегию адвокатов.

На любой стадии производства по материалам и уголовному делу подозреваемый, обвиняемый вправе беспрепятственно общаться со своим защитником наедине и конфиденциально без ограничения количества и продолжительности бесед. В этих целях защитник наделен правом посещения подозреваемого и обвиняемого в местах содержания под стражей, ИВС, СИЗО. Это очень важное право, реализация которого позволяет подозреваемому и обвиняемому получать юридическую помощь, в которой они нуждаются.

В заключение хотелось бы порекомендовать обращаться за юридической помощью к адвокату как можно раньше – как только вы узнаете о возбуждении уголовного дела или о том, что уголовное дело может быть возбуждено. Практика показывает, что в случае раннего обращения за юридической помощью она является наиболее эффективной.

Осуществление права на защиту в уголовном процессе

По дисциплине: Уголовно-процессуальное право

Тема: Осуществление права на защиту в уголовном процессе

Глава 1. Понятие права на защиту в уголовном процессе

1.1 Принцип обеспечения обвиняемому (подозреваемому) права на защиту

1.2 Понятие защитника, его процессуальное положение

1.3 Участие защитника на стадиях уголовного процесса. Обеспечение обвиняемому права на защиту

Глава 2. Защита прав подозреваемого, обвиняемого

2.1 Защита прав подозреваемого на стадии возбуждения уголовного дела

2.2 Обретение статуса защитника на стадии предварительного расследования

Глава 3. Актуальные вопросы осуществления права на защиту в уголовном процессе

3.1 Правомочия защитника по собиранию доказательств в современной модели уголовного процесса России

3.2 Неознакомление защитника с постановлением о назначении экспертизы как основание признания заключения эксперта недопустимым доказательством

Защита, ее сущность и средства представляют собой важнейшую человеческую ценность. Отношение к ней со стороны общества и государства свидетельствует о характере самого общества, степени его демократизма, гуманизма, законности.

Побудительным мотивом для соблюдения человеком требований закона должен быть не только страх перед принуждением, которое может быть к нему применимо, но и уверенность в наличии защиты в этом законе. Уголовное судопроизводство должно ставить перед собой задачи по обеспечению защиты обвиняемого; активно насаждать взгляды, представления и предписания защитительного характера.

Сводить защиту исключительно к правоохранительной деятельности государства по отношению к обвиняемому неверно. Не менее важно видеть закон глазами этого человека, проблему защиты личности нельзя толковать только с позиций формально-юридического разграничения требований закона и интересов гражданина. Нужно знать и фактические способности права, в том числе и уголовно-процессуального, воздействовать на обвиненную личность, а также возможности личности защищаться. Защита исходит из объективных законов общественного развития, из определенного соотношения интересов государства, свободы личности и задач уголовно-процессуального закона. Вместе с тем, осуществление права на защиту в своём практическом применении не избежало субъективного влияния и правовых конфликтов, присущих правовой системе современного Российского общества.

Целью исследования является определение роли права на защиту в уголовном процессе, функции защитника при осуществлении этого права, а так же выявление коллизий и противоречий оказывающих существенное влияние на его реализацию в современном Российском государстве.

определить понятие и принцип осуществления права на защиту в уголовном процессе;

рассмотреть защиту прав подозреваемого и обвиняемого на стадиях уголовного процесса;

показать актуальные вопросы осуществления права на защиту в Российской правовой системе.

В качестве источников в данной работе были использованы труды авторов: Рыжакова А.П., Божьева В.П., Смирнова А.В., Калиновского К.Б. они помогли дать наиболее точное и полное понятие праву на защиту, его роли в уголовном процессе, принципам его осуществления, В. Лазарева, А. Лапузина, А. Давлетова, А. Гуляева, С. Купрейченко, В. Белоусова, В. Семенцова, Б. Бургера в своих публикация в научно – практическом журнале «Уголовное право» авторы хорошо раскрывают актуальные вопросы осуществления права на защиту в уголовном процессе, правовые коллизии при обретении статуса подозреваемого, при реализации права защитника по собиранию доказательств, выявляют спорные вопросы при производстве экспертизы, возникающие между субъектами уголовного процесса.

Работа состоит из трёх глав. В первой главе определены главные принципы обеспечения права на защиту, дано понятие защитника и определено его процессуальное положение при участии на стадиях уголовного процесса, представлен пример судебной практики из энциклопедии Российского законодательства «системы Гарант». Во второй главе рассмотрена защита прав подозреваемого, обвиняемого на стадиях возбуждения и предварительно расследования уголовного дела. В третьей главе показаны актуальные вопросы и противоречия, возникающие при осуществлении защитником права по собиранию доказательств и проведению экспертизы, приведён пример судебной практики из программы информационной поддержки «КосультантПлюс».

Глава 1. Понятие права на защиту в уголовном процессе

1.1 Принцип обеспечения обвиняемому (подозреваемому) права на защиту

У закрепленного в УПК РФ принципа обеспечения обвиняемому и подозреваемому права на защиту пять составляющих [1.2.Ст.16].

1) Наличие у обвиняемого (подозреваемого) комплекса прав, позволяющих ему защитить свои интересы [1.2.Ст.46,47].

2) Наличие у защитника обвиняемого (подозреваемого) определенного комплекса прав, позволяющих ему реализовать свою уголовно-процессуальную функцию [1.2.Ст.49,53,248,438].

3) Наличие у законного представителя обвиняемого (подозреваемого) определенного комплекса прав, позволяющих ему защищать интересы представляемого [1.2.Ст.48,426,428,437].

4) Обязанность компетентных органов обеспечить им возможность защищаться установленными законом средствами и способами, в том числе бесплатно [1.2.Ст.16,49-51].

5) Обязанность компетентных органов обеспечить охрану их личных и имущественных прав [1.2.Ст.160].

Правом на защиту обладает как обвиняемый (подсудимый, осужденный, оправданный) и подозреваемый, так и некоторые иные субъекты уголовного процесса. К числу таковых, как минимум, относятся лица, совершившие запрещенное уголовным законом деяние в состоянии невменяемости. Это право осуществляется ими в пределах и в порядке, установленных уголовно-процессуальным законодательством [2.7.С.50].

Анализ содержания постановления Конституционного Суда РФ от 27 июня 2000 г. № 11-П [3.15] позволяет сделать вывод, что пользоваться помощью адвоката (защитника), а значит, в определенной степени обладать правом на защиту может любое вовлеченное в сферу уголовного процесса лицо независимо от его формального процессуального статуса, в том числе от признания задержанным и подозреваемым, если управомоченными органами власти в отношении этого лица предприняты меры, которые реально ограничивают свободу и личную неприкосновенность, включая свободу передвижения, – удержание официальными властями, принудительный привод или доставление в органы дознания и следствия, содержание в изоляции без каких-либо контактов, а также иные аналогичные действия.

Рассмотрим пример судебной практики, где адвокат защищает интересы обвиняемого в кассационной инстанции.

Верховный Суд Российской Федерации. Кассационное определение от 2 июля 2009 г. N 53-о09-44.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации в составе: председательствующего Червоткина А.С.; судей Русакова В.В. и Зыкина В.Я. рассмотрела в судебном заседании 2 июля 2009 года кассационную жалобу адвоката Бинчурова С.И. на постановление судьи Красноярского краевого суда от 29 апреля 2009 года, по которому срок содержания под стражей в отношении Г., ранее не судимого обвиняемого в совершении преступлений, предусмотренных ч. 3 ст. 159; ч. 4 ст. 159; ч. 3 ст. 30 — ч. 3 ст. 159; ч. 3 ст. 30 — ч. 4 ст. 159; ч. 1 ст. 286; ч. 4 ст. 33 — ч. 1 ст. 286; ст. 292 УК РФ продлен на четыре месяца, то есть до 2 сентября 2009 года.

Заслушав доклад судьи Верховного Суда Российской Федерации Русакова В.В., мнение прокурора Модестовой А.А., полагавшей судебное решение в отношении Г. оставить без изменения, судебная коллегия установила: в кассационной жалобе адвокат Бинчуров С.И. в интересах обвиняемого Г. просит отменить постановление, изменив меру пресечения содержание под стражей на подписку о невыезде или залог, ссылаясь на то, что Г. обвиняется в совершении тяжких преступлений, по которым срок содержания под стражей не может превышать более одного года.

Проверив представленные материалы дела, выслушав объяснение адвоката Бинчурова С.И., обвиняемого Г., поддержавшего доводы кассационной жалобы, по основаниям в ней изложенным, обсудив доводы кассационной жалобы, судебная коллегия находит постановление суда в части продления Г. срока содержания под стражей подлежащим отмене.

Указанные основания содержания Г. под стражей, как следует из представленных материалов дела, изменились, а поэтому судебная коллегия полагает возможным избрать в отношении Г. меру пресечения в виде залога в сумме 500000 (пятьсот тысяч) рублей, по внесению которой на депозитный счет Красноярского краевого суда Г. из-под стражи освободить.

Исходя из изложенного, руководствуясь ст. ст. 377, 378, 388 УПК РФ, судебная коллегия определила: постановление судьи Красноярского краевого суда от 29 апреля 2009 года в отношении Г. в части продления срока содержания под стражей отменить: избрать в отношении Г. меру пресечения в виде залога в сумме 500000(пятьсот тысяч) рублей.

Из-под стражи Г., освободить с момента внесения указанной суммы на депозитный счет Красноярского краевого суда [3.16].

Право на защиту не должно ограничиваться одной лишь возможностью иметь адвоката. Конституционный Суд РФ указал, что одной из необходимых гарантий судебной защиты и справедливого разбирательства дела является равно предоставляемая сторонам реальная возможность довести свою позицию относительно всех аспектов дела до сведения суда непосредственно перед удалением его в совещательную комнату для вынесения решения. Только при этом условии полностью реализуется право на судебную защиту, которое, согласно Конституции РФ, не может быть ограничено [2.8.С.120].

1.2 Понятие защитника, его процессуальное положение

Участие защитника является существенной гарантией прав и законных интересов обвиняемого (подозреваемого) в уголовном процессе. Адвокат обязан честно, разумно и добросовестно отстаивать права и законные интересы подзащитного всеми, не запрещенными законодательством РФ средствами [1.4.Ст.7].

Защитником может быть адвокат после предъявления им ордера на исполнение поручения, выдаваемого соответствующим адвокатским образованием, и удостоверения адвоката. По определению или постановлению суда вторым защитником может быть любой гражданин, о допуске которого ходатайствует обвиняемый. Лишь при производстве у мирового судьи обвиняемый вправе иметь защитника – не адвоката. Мировым судьей указанное лицо допускается в качестве защитника вместо адвоката [1.2.Ст.49]. Наличия у такого лица юридического образования, каких-либо профессиональных знаний и опыта закон не требует. Конституция РФ не содержит указания на критерии, соблюдение которых свидетельствует о должном уровне квалификации лиц, оказывающих гражданам юридическую помощь [2.9.С.164].

Если гражданин, не являющийся адвокатом, допущен в процесс в качестве защитника, выход из процесса защитника-адвоката или завершение рассмотрения дела мировым судьей (по первой инстанции) не изменяет статуса данного гражданина. Допущенный в уголовный процесс как защитник, он остается таковым и на последующих судебных стадиях.

Защитник обладает широким перечнем прав, которые можно разделить на несколько групп.

Права защитника, одинаковые с правами всех других участвующих в уголовном процессе лиц. Такие как знать свои права и обязанности, пользоваться услугами переводчика; представлять доказательства; заявлять ходатайства; приносить жалобы на действия (бездействие) и решения дознавателя, следователя, прокурора, суда и участвовать в их рассмотрении судом.

Права защитника как участника следственного действия, например, быть уведомленным о применении технических средств; знакомиться с протоколами следственных действий, в которых он принимал участие; требовать внесения в протокол следственного действия поправок.

Права защитника, одинаковые с правами подзащитного: присутствовать при предъявлении обвинения; иметь с подозреваемым и обвиняемым свидания наедине и конфиденциально; по окончании предварительного расследования знакомиться со всеми материалами уголовного дела; участвовать в предварительном слушании; участвовать в исследовании доказательств во время судебного следствия; знакомиться с протоколом судебного заседания и подавать на него замечания [1.2.Ст. 45,55] и др.

Права защитника при назначении и производстве судебной экспертизы: знакомиться с постановлением о назначении судебной экспертизы; заявлять отвод эксперту или ходатайствовать о производстве судебной экспертизы в другом экспертном учреждении; ходатайствовать о привлечении в качестве экспертов указанных им лиц либо о производстве судебной экспертизы в конкретном экспертном учреждении; с разрешения следователя присутствовать при производстве судебной экспертизы, давать объяснения эксперту; знакомиться с заключением эксперта или сообщением о невозможности дать заключение, а также с протоколом допроса эксперта [1.2.Ст.198]; иные права.

Специфические права защитника: при наличии к тому оснований заявлять самоотвод [1.2.Ст.62]; собирать доказательства путем получения предметов, документов и иных сведений, опроса лиц с их согласия, истребования справок, характеристик, иных документов от органов государственной власти, органов местного самоуправления, общественных объединений и организаций, которые обязаны предоставлять запрашиваемые документы или их копии [1.2.Ст.86]; привлекать специалиста [1.4.Ст.6]; давать в присутствии следователя во время производства следственного действия своему подзащитному краткие консультации по вопросам, касающимся предмета оказываемой им юридической помощи; задавать допрашиваемым лицам с разрешения следователя вопросы, которые обязательно заносятся в протокол, делать письменные замечания по поводу правильности и полноты записей в протоколе допроса; участвовать в прениях сторон; быть допущенным к сведениям, составляющим государственную тайну, без проведения специальных проверочных мероприятий, если он участвует в деле, связанном с подобного рода сведениями [1.5.Ст. 21.1].

На защитника, кроме того, возлагаются обязанности: исполнять требования закона об обязательном участии адвоката в качестве защитника в уголовном судопроизводстве по назначению органов дознания, органов предварительного следствия, прокурора или суда, а также оказывать юридическую помощь гражданам РФ бесплатно в иных случаях, предусмотренных законодательством РФ [1.4.Ст.7]; соблюдать порядок в судебном заседании; подчиняться распоряжениям председательствующего [1.2.Ст.258]; не отказываться от принятой на себя защиты подозреваемого или обвиняемого; не разглашать сведения, сообщенные ему в связи с осуществлением защиты и оказанием другой юридической помощи. Уголовно-процессуальное законодательство, не устанавливая каких-либо исключений из этого правила в зависимости от времени получения адвокатом сведений, составляющих адвокатскую тайну, не ограничивает их сведениями, полученными лишь после того, как адвокат был допущен к участию в деле в качестве защитника обвиняемого.

Уголовно-процессуальный закон не содержит специального упоминания о наличии у защитника права знать свои права и обязанности. Адвокат имеет высшее юридическое образование и, предполагается, что должен знать свой правовой статус. Близким родственникам, а также другим лицам (не адвокатам), допущенным в процесс в качестве защитников, рекомендуется права и обязанности разъяснять [2.7.С.148].

1.3 Участие защитника на стадиях уголовного процесса. Обеспечение обвиняемому права на защиту

защита право обвиняемый подозреваемый уголовный

Защитник участвует в уголовном деле: с момента вынесения постановления о привлечении лица в качестве обвиняемого; с момента возбуждения уголовного дела в отношении конкретного лица; с момента фактического задержания лица, подозреваемого в совершении преступления [1.2.Ст.91,92,100]; с момента объявления подозреваемому постановления о назначении судебно-психиатрической экспертизы; с момента начала осуществления иных мер процессуального принуждения или иных процессуальных действий, затрагивающих права и свободы подозреваемого [1.2.Ст.49].

По делам частного обвинения, по которым дознание или предварительное следствие не производилось защитник участвует в деле с момента констатации наличия у мирового судьи оснований назначить судебное заседание [1.2.Ст.319], а значит, еще до принятия решения о назначении судебного разбирательства.

В соответствии с требованиями УПК РФ участие защитника в уголовном судопроизводстве обязательно, если: подозреваемый, обвиняемый не отказался от защитника в порядке, установленном УПК РФ [1.2.Ст.52]; подозреваемый, обвиняемый является несовершеннолетним; подозреваемый, обвиняемый в силу физических или психических недостатков не может самостоятельно осуществлять свое право на защиту; подозреваемый, обвиняемый не владеет языком, на котором ведется производство по уголовному делу; лицо обвиняется в совершении преступления, за которое может быть назначено лишение свободы на срок свыше 15 лет, пожизненное лишение свободы или смертная казнь; уголовное дело подлежит рассмотрению судом с участием присяжных заседателей; обвиняемый заявил ходатайство о принятии судебного решения по его уголовному делу в особом, предусмотренном УПК РФ порядке [1.2.Ст.314-317].

Лицо вправе обратиться к помощи адвоката (защитника), если в отношении его проводятся следственные действия (обыск, опознание, допрос и др.) или иные меры, предпринимаемые в целях его изобличения или свидетельствующие о наличии подозрений против него.

Защитника приглашает обвиняемый (подозреваемый). Соглашение с защитником могут заключить и родители, усыновители, опекуны, попечители обвиняемого, представители учреждений и организаций, на попечении которых находится обвиняемый, а также любое другое лицо с согласия (или по поручению) обвиняемого.

Если обвиняемый (подозреваемый) дал согласие на допуск к делу одного защитника, а кто-либо из его родственников заключил соглашение с другим адвокатом, вопрос о том, кто из них будет участвовать (будут ли они участвовать вместе), решает сам обвиняемый (подозреваемый), а не следователь или дознаватель.

Обвиняемый, а также другие лица по его поручению или с его согласия могут пригласить нескольких защитников.

Если явка защитника, избранного подозреваемым (обвиняемым) или его близкими родственниками, невозможна (к примеру, в течение 24 часов с момента задержания подозреваемого или заключения подозреваемого (обвиняемого) под стражу), дознаватель, следователь, начальник следственного отдела, прокурор вправе предложить подозреваемому (обвиняемому) сообщить о том, кого бы он желал пригласить в качестве другого защитника, и обеспечить явку такого лица.

Если следователь или суд – в связи с неявкой в течение пяти суток (24 часов с момента задержания подозреваемого или заключения подозреваемого, обвиняемого под стражу) выбранного обвиняемым защитника – допустят в уголовный процесс другого адвоката, у обвиняемого (подозреваемого) остается право заменить его, как только появится возможность участия в деле того адвоката, которого он выбрал.

Один и тот же человек не может быть допущен к уголовному делу в качестве защитника двух обвиняемых, если есть хотя бы вероятность того, что интересы одного из них противоречат интересам другого.

Обвиняемый (подозреваемый) вправе в любой момент производства по делу и на любой стадии уголовного процесса отказаться от защитника. Об этом у него отбирается расписка, в которой обязательно отражается, когда и при каких обстоятельствах она составлена.

Необеспечение обвиняемого защитником влечет отмену судебного решения [2.8.С.127].

Глава 2. Защита прав подозреваемого, обвиняемого

2.1 Защита прав подозреваемого на стадии возбуждения уголовного дела

Еще в период действия УПК РСФСР [1.6.] с задержанием подозреваемого сложилось неоднозначное положение. Уголовно-процессуальное задержание представляло собой кратковременный (до 72 часов) арест человека, т. е. меру принуждения. Она же по смыслу закона могла применяться только по уголовному делу следователем, производящим его расследование. В соответствии с УПК РСФСР [1.6.Ст.122] при задержании составлялся протокол. Право принятия решения об этом имел только тот следователь, который вел данное дело. Причем фактическое задержание (доставление заподозренного лица в милицию) всегда производили иные лица, т. е. оперативные работники, участковые и т. д., а процессуальное оформление (после доставления задержанного) осуществляли другие, т. е. следователи. По утверждению С. Назарова, при производстве следственного действия замена субъекта, его осуществляющего, не допускается [2.11.С.78]. С мнением данного автора можно согласиться. И если это происходило до возбуждения уголовного дела, то задержанный человек фактически находился в милиции без оформления протокола и, соответственно, он не имел статуса подозреваемого до тех пор, пока не принималось решение о возбуждении уголовного дела, а расследующий его следователь не составлял протокол задержания.

Таким образом, в уголовно-процессуальной деятельности задержание лица по подозрению в совершении преступления разделялось на фактическое и юридическое. Подозреваемым как участником уголовного процесса лицо становилось со времени не фактического задержания, а юридического его оформления. Соответственно, право иметь защитника подозреваемый приобретал с момента юридического, а не фактического задержания.

После принятия Конституции РФ 1993 г. с ее нормой о праве задержанного иметь адвоката с момента задержания сложившееся положение с двойственным статусом задержанного было подвергнуто критике и переосмыслению. Конституционный Суд РФ признал неконституционной практику допуска адвоката-защитника к подозреваемому лишь после составления протокола задержания и указал, что «конституционное право пользоваться помощью адвоката (защитника) возникает у конкретного лица с того момента, когда ограничение его прав становится реальным» [3.15]. Это решение состоялось незадолго до принятия нового УПК РФ, авторы которого не могли не отразить в его нормах выводы и указания Конституционного Суда РФ. Поэтому в УПК появилось понятие «момент фактического задержания», определяемое как «момент производимого в порядке, установленном настоящим Кодексом, фактического лишения свободы передвижения лица, подозреваемого в совершении преступления» [1.2.Ст.5].

Как видно, законодатель признает лицо фактически задержанным не тогда, когда реально ограничивается его свобода, а лишь при наличии двух условий: лишение свободы должно происходить в сфере уголовно-процессуальной деятельности и производиться в порядке, установленном УПК РФ.

Право на задержание [1.2.Ст.91], предоставлено органу дознания, следователю и прокурору. Они, не позднее трех часов после доставления к ним подозреваемого, обязаны составить протокол задержания [1.2.Ст.92]. На практике это означает следующее. Решение о задержании принимается уже по возбужденному и расследуемому уголовному делу, так как, во-первых, задержание применяется за совершение преступления, а оно считается установленным фактом лишь по вынесении постановления о возбуждении уголовного дела; во-вторых, задержание является мерой процессуального принуждения, которая по смыслу закона применяется только после возбуждения уголовного дела. Из этого следует, что следственная практика в настоящее время остается на позиции составления протокола задержания в стадии предварительного расследования, но никак не возбуждения уголовного дела. Однако суть не в том, кем и на какой стадии составляется протокол задержания, а в том, как рассчитывается 48-часовой срок содержания подозреваемого под стражей. Ведь для задержанного человека важны не юридические тонкости нашего законодательства, а время, в течение которого он лишается свободы.

В юридическом смысле срок задержания исчисляется с того часа, когда заподозренное лицо было реально ограничено в свободе передвижения, т. е. с его «поимки», «захвата». По смыслу же ст. 92 УПК РФ предусмотренный законом 48-часовой срок задержания отсчитывается от момента доставления заподозренного лица к следователю. До этого оно может находиться в состоянии фактически задержанного не один час, однако на попытки подозреваемого и его адвоката указать в протоколе задержания время фактического ограничения свободы следователь неизменно отвечает: «В моем распоряжении 48 часов с момента передачи мне подозреваемого, а где и сколько времени он был до этого – не моя проблема» [2.11.С.80]. Таким образом, и в данной ситуации задержанное лицо признается подозреваемым только в стадии предварительного расследования с момента составления протокола о задержании. До того, пока в соответствии с механизмом возникновения подозреваемого лица не будет принято решение о возбуждении уголовного дела, протокол задержания не составляется, т. е. подозреваемый как участник уголовного процесса, наделенный правомочиями [1.2.Ст.46], в стадии возбуждения уголовного дела не появляется. Это означает, что существование двух видов задержания – фактического и юридического сохраняется и в настоящее время. Соответственно, остается «старая» проблема защиты подозреваемого с момента фактического задержания. В некоторых случаях адвокатам удается войти в защиту заподозренного лица с момента реального ограничения его свободы, но до формального признания подозреваемым. Это осуществляется на основании Конституции РФ [1.1.Ст.48], решения Конституционного Суда РФ [3.15], а также положений УПК РФ [1.2.Ст.49] о допуске защитника в дело с момента возбуждения уголовного дела и начала осуществления иных мер процессуального принуждения или иных процессуальных действий, затрагивающих права и свободы лица, подозреваемого в совершении преступления. Однако такая практика – исключение из правила. Чаще всего фактически подозреваемый до составления протокола о задержании остается без защитника, так как должностные лица органов уголовного преследования, ссылаясь на отсутствие в УПК РФ норм, предусматривающих участие защитника в стадии возбуждения уголовного дела, всеми правдами и неправдами не допускают адвоката к задержанному.

Следовательно, все изложенное выше дает достаточные основания утверждать, что конституционное право лица, подозреваемого в совершении преступления, в части получения им квалифицированной юридической помощи со стороны адвоката-защитника в стадии возбуждения уголовного дела в УПК РФ не полностью. Поэтому необходимо принять ряд поправок в уголовно-процессуальном законодательстве, которые помогли бы обеспечить конституционные права подозреваемого в полной мере.

2.2 Обретение статуса защитника на стадии предварительного расследования

Действующее уголовно-процессуальное законодательство содержит нормы, соблюдение которых обеспечивает возможность получения квалифицированной юридической помощи лицам, подозреваемым и обвиняемым в совершении преступлений. Но очевидно, что для подозреваемого и обвиняемого важно получить юридическую помощь своевременно. Поэтому вопрос об обретении статуса защитника на стадии предварительного расследования является весьма актуальным.

В соответствии УПК РФ [1.2.Ст.49] в качестве защитников допускаются адвокаты. По определению или постановлению суда в качестве защитника могут быть допущены наряду с адвокатом один из близких родственников обвиняемого или иное лицо, о допуске которого ходатайствует обвиняемый. При производстве у мирового судьи указанное лицо допускается и вместо адвоката. С учетом того, что право обвиняемого заявлять ходатайства на стадии предварительного расследования ничем не ограничено, иное не являющееся адвокатом лицо (по смыслу содержащейся в УПК РФ формулировки) может быть допущено к защите обвиняемого также и на стадии предварительного расследования. Данная точка зрения нашла свое отражение и в научной литературе. В частности, В.И. Радченко высказал следующее мнение: «Допускаемые в соответствии с УПК РФ [1.2.Ст.49] в качестве защитников лица могут участвовать в деле лишь наряду с адвокатом. Представляется, что подобное решение суд может принять не только в стадии судебного следствия, но и, например, при рассмотрении одного из вопросов досудебного производства. Возможна ситуация, когда иное лицо допущено в дело, а обвиняемый потом отказался от адвоката. В подобном случае иное лицо будет продолжать защиту» (т. е. даже в отсутствие адвоката) [2.12.С.81]. Эта позиция представляется весьма спорной. В УПК РФ [1.2.Ст.49] содержит прямое императивное указание на участие в качестве защитника лица, не являющегося адвокатом, только наряду с таковым. В ситуации, когда обвиняемый от адвоката-защитника отказался, а защитник, не являющийся адвокатом, будет продолжать участвовать в уголовном процессе, данная норма права будет нарушена.

Очевидно, что самостоятельное участие в качестве защитника лица, не являющегося адвокатом, будет противоречить сущности действующего уголовно-процессуального законодательства, поскольку такое лицо: 1) не сдает квалификационный экзамен; 2) зачастую не имеет необходимой юридической квалификации; 3) не несет юридическую ответственность за качество оказываемой им юридической помощи. Самостоятельное его участие в качестве защитника создает прямую угрозу реализации положений Конституции РФ [1.1.Ст.48].

Другое значение имеет вопрос о том, является ли столь же спорным совместное участие адвоката и лица, не обладающего статусом адвоката, в качестве защитников в уголовном процессе на стадии предварительного расследования? С одной стороны, положения УПК РФ не исключают такой возможности. При этом участие, наряду с защитником, не являющимся адвокатом, профессионального адвоката-защитника в определенной степени гарантирует квалифицированную защиту прав и законных интересов обвиняемого. С другой стороны, гарантировать качество оказываемой «неадвокатом» юридической помощи законодатель не в состоянии, так как гарантии ее качества в законе установлены только по отношению к адвокату. При этом желание обвиняемого иметь наряду с защитником-адвокатом еще защитника-«неадвоката» может быть продиктовано доверием к нему как профессионалу в определенной отрасли деятельности, значимой для данного уголовного дела (налоговой, финансовой, внешнеторговой, акционерной и др.) [2.12.С.83].

Представляется, что допуск в качестве защитника лица, не являющегося адвокатом, когда участвует защитник-адвокат, является правомерным и соответствует смыслу требований Конституции РФ [1.1.Ст.48] об обеспечении квалифицированной юридической помощи.

По закону существуют два пути вступления защитника в уголовный процесс на стадии предварительного расследования: 1) по соглашению и 2) по назначению [2.12.С.83].

В первом случае защитник вступает в процесс по личной инициативе после подписания соответствующего соглашения с подозреваемым, обвиняемым. На практике в случаях, когда в отношении указанных лиц избрана мера пресечения в виде заключения под стражу, соглашение с защитником нередко заключается друзьями или родственниками указанных лиц. Соглашение об оказании юридической помощи, заключаемое подозреваемым и обвиняемым с адвокатом, должно в максимально возможной степени учитывать законные интересы указанных процессуальных субъектов. Предоставление подозреваемому и обвиняемому возможности сначала выбора адвоката, а потом и заключения соглашения об оказании юридической помощи является необходимым условием реализации принципа обеспечения подозреваемому и обвиняемому права на защиту.

К случаям вступления защитника в уголовный процесс по назначению зачастую относят и ситуации, когда участие защитника по просьбе подозреваемого или обвиняемого обеспечивает дознаватель, следователь, прокурор или суд [1.2.Ст.50]. Право подозреваемого и обвиняемого на защиту объективно. Однако уголовно-процессуальное законодательство не закрепляет за подозреваемым и обвиняемым обязанности заключения с потенциальным защитником соглашения об оказании юридической помощи. В силу положений УПК РФ [1.2.Ст.50] факт незаключения подозреваемым или обвиняемым соглашения об оказании юридической помощи с защитником не снимает с дознавателя, следователя, прокурора или суда обязанности обеспечить его участие в уголовном процессе.

Основанием приобретения адвокатом правового статуса защитника является и назначение его в качестве такового по просьбе подозреваемого или обвиняемого дознавателем, следователем, прокурором или судом, включая назначение защитника в порядке предусмотренном УПК РФ [1.2.Ст.51] (когда его участие является обязательным). Но такое назначение может иметь место и по инициативе субъекта производства по уголовному делу.

По смыслу нормы УПК РФ [1.2.Ст.51] защитник должен участвовать в процессе всегда, когда подозреваемый или обвиняемый от защитника не отказался. Следует, однако, учитывать, что с этим в настоящее время связан ряд существенных проблем. Существуют прецеденты уклонения адвокатов от принятия на себя поручений в рассматриваемом порядке именно по причине низкой материальной привлекательности данной категории дел. Сам факт существования ст. 51 УПК РФ порождает определенные сомнения в целесообразности по своей сути принудительного привлечения адвоката к участию в уголовном процессе в качестве защитника. Будет ли юридическая помощь, оказываемая в силу принуждения, качественной и квалифицированной? Практика показывает, что такая защита зачастую является формальной.

Глава 3. Актуальные вопросы осуществления права на защиту в уголовном процессе

3.1 Правомочия защитника по собиранию доказательств в современной модели уголовного процесса России

Проблема права защитника собирать доказательства сохраняет остроту и остается дискуссионной, несмотря на значительное количество исследований и публикаций по данному вопросу. Причиной является нечеткое его решение законодателем.

В советское время о праве защитника на собирание доказательств не было и речи. Его деятельность в этом плане состояла в «представлении доказательств» [1.6.Ст.51], что сводилось к собиранию справок, характеристик и иных документов, полученных путем запросов. В УПК РФ традиционное правомочие защитника истребовать документы дополнилось двумя новыми: опросом лица и привлечением специалиста [1.2.Ст.86].

Их назначение легко объяснимо. УПК РФ ориентирован на состязательную форму судопроизводства, в связи с чем защитник приобрел статус стороны процесса. Поскольку обязательным условием состязательности является равноправие сторон, то адвокату-защитнику предоставляется право на самостоятельное собирание доказательств [2.13.С.77].

В первоначальной редакции УПК РФ опрос лица адвокатом и привлечение им специалиста были лишь упомянуты в качестве правомочий защитника. Ни одной нормы, регламентирующей процессуальный порядок проведения и оформления этих действий новый Кодекс не содержал. А главное – результаты опроса лица и привлечения специалиста отсутствовали, т. е. в перечне уголовно-процессуальных доказательств их не было. Это означало, что право защитника собирать доказательства является лишь декларацией, поскольку в действительности то, что собрано адвокатом, следователь и суд не могут брать в основу процессуальных решений.

УПК РФ закрепил новое положение, способствующее доведению собранной адвокатом информации до уголовного дела. Согласно УПК РФ [1.2.Ст.271] в судебном заседании подлежат обязательному допросу свидетель и специалист, явившиеся в суд по инициативе стороны. Это правило дает защитнику возможность превращать информацию, полученную путем опроса лица либо привлечения специалиста в доказательства. Но тут обнаружилась явная нестыковка. Если показания свидетеля были указаны в системе доказательств [1.2.Ст.74], то показания специалиста в ней отсутствовали.

В июле 2003 г. законодатель внес в УПК РФ дополнения, признав доказательствами заключение и показания специалиста. Однако при этом выявился

Еще по теме:

  • Территориальная подсудность мировой суд г москвы Территориальная подсудность районных судов города Москвы Басманный районный суд города Москвы Расположение: ул. Каланчевская, дом 11. Ближайшая станция метро «Красные ворота». Территориальная подсудность Басманного районного суда […]
  • Статьи 195 тк рф Статья 195.1 ТК РФ. Понятия квалификации работника, профессионального стандарта (действующая редакция) Квалификация работника - уровень знаний, умений, профессиональных навыков и опыта работы работника. Профессиональный стандарт - […]
  • Коллективный договор в современных условиях его значение Понятие коллективного договора Понятие коллективного договора определено в Трудовом кодексе РФ. Ниже приводятся выдержки из главы 7 ТК РФ, дающие общее представление о коллективном договоре. Коллективный договор — одна из форм […]
  • Могут ли родители подать на детей на алименты Алименты на родителей с детей Статья 87 Семейного кодекса устанавливает, что трудоспособные совершеннолетние дети несут обязанность по содержанию своих нетрудоспособных родителей, нуждающихся в помощи, и оказанию им заботы. Лучше всего, […]
  • Конституционное право зарубежных стран учебник 2010 Конституционное (государственное) право зарубежных стран - в 4-х томах - Т 1 - 2 - Часть общая - ред Страшун Б.А. Конституционное (государственное) право зарубежных стран - в 4-х томах - Т 1 - 2 - Часть общая - ред Страшун Б.А. - 2000 Том […]
  • Мировой суд елабуга участок 4 Мировой судебный участок №2 по Елабужскому району Республики Татарстан понедельник-четверг: с 8-00 до 17-00 пятница: с 8-00 до 15-45 понедельник-четверг: с 8-00 до 17-00 пятница: с 8-00 до 15-45 Компетенция мирового суда по гражданским […]